Подумав так, Цзя Лянь отправился к госпоже Ван и стал по порядку рассказывать ей о том, что произошло:
– Вчера второй старший господин Цзя Чжэн, увидев наклеенную на воротах бумажку, страшно рассердился. Он велел доставить сюда Цинь-эра, а также буддийских и даосских монахинь для расследования. Но поскольку у господина нет времени заниматься этим непристойным делом, он велел мне доложить вам и спросить, что делать. Вот я и пришел попросить у вас указаний, госпожа!
Госпожа Ван удивилась рассказу Цзя Ляня.
– Ну как это назвать?! – воскликнула она. – Цзя Циня нельзя считать членом нашего рода, если он ведет себя столь непристойно! Но и человек, наклеивший эту бумажку, порядочный негодяй. Разве можно открыто заявлять о подобных вещах! В самом деле Цзя Цинь виноват? Ты допрашивал его?
– Допрашивал, – отвечал Цзя Лянь. – Но подумайте сами, госпожа, разве он признается?! И все же я уверен, что он не посмеет сделать ничего подобного. Ведь он знает, что государыня в любой момент может потребовать девочек к себе, и если бы произошел скандал, ему же было бы плохо! Выяснить, что было и чего не было, конечно, нетрудно; но что вы предпримете, если все подтвердится?
– Где монашки? – спросила госпожа Ван.
– В саду, под присмотром, – ответил Цзя Лянь.
– Барышни об этом знают?
– Они знают, что монашек хотят везти ко двору.
– Вот и хорошо, – промолвила госпожа Ван. – Этих распутниц нельзя оставлять ни на минуту. Я давно говорила, что от них надо отделаться, но все возражали! Разве я не предвидела, что в конце концов случится неприятность?! Вели Лай Да тщательно расспросить девочек, есть ли у них семьи, да проверить их бумаги. У кого есть семьи, то пусть истратят несколько лян серебра на лодку, поручат надежному человеку отвезти их на родину и вернуть родителям. Если из-за двух-трех плохих девчонок мы лишим всех монашеского звания и возвратим к мирской жизни, мы совершим тяжелый грех. Если же мы передадим их казенным свахам даже без выкупа, те постараются на них заработать и продадут первому попавшемуся. Цзя Циню нужно сделать выговор и строго-настрого запретить являться сюда, кроме как на большие праздники, молитвы и жертвоприношения. Пусть впредь он будет внимательнее и не попадается под горячую руку господину Цзя Чжэну, не то не сносить ему головы. Передай в кладовые, чтобы не выдавали больше денег на монашек. Потом пошли человека в «монастырь Шуйюэ», чтобы он объявил повеление господина Цзя Чжэна: если кто-нибудь из наших господ явится туда не для сожжения жертвенных денег на могилах предков, а для другого дела, пусть никого не принимают. Если снова пойдут сплетни, мы выгоним и старых монахинь!
На каждое слово госпожи Цзя Лянь только поддакивал, а затем все ее приказания передал Лай Да.
– Так решила госпожа, – сказал он, – и ты должен исполнить все в точности! О выполнении доложишь мне, а я сообщу госпоже! Иди и выполняй! Когда вернется старый господин Цзя Чжэн, доложишь ему, как велела госпожа.
– Поистине святая наша госпожа! – воскликнула Лай Да. – Она еще заботится об этих тварях и даже посылает человека их сопровождать! Но раз она так великодушна, придется выбрать человека получше! Господину Цзя Циню вы сами объявите волю госпожи. А насчет того, кто наклеил бумажку, я выясню и разделаюсь с ним!
– Хорошо! – одобрительно кивнул Цзя Лянь.
Он тотчас же сделал выговор Цзя Циню, а Лай Да поторопился увезти монашек и поступил с ними так, как было приказано.
Вечером, когда Цзя Чжэн возвратился со службы, Цзя Лянь и Лай Да доложили ему о принятых мерах.
Цзя Чжэн, который всегда старался избегать лишних хлопот, выслушав их, только махнул рукой.
Но нашлись бесстыжие люди, которые, узнав о том, что из дома Цзя увезли монашек, стали строить всякие догадки. Вернулись ли эти девочки домой, никто сказать не мог, так как о них больше ничего не было слышно.
После того как Дай-юй постепенно поправилась, Цзы-цзюань почти нечего было делать в саду. Прослышав, что монашек требуют ко двору, но не догадываясь, по какому поводу, она отправилась в дом матушки Цзя разузнать. Здесь она встретила Юань-ян и принялась болтать с нею. Когда речь зашла о монашках, удивленная Юань-ян воскликнула:
– Я ничего об этом и не слышала! Придется спросить у второй госпожи Фын-цзе!
Во время этого разговора пришли две женщины из семьи Фу Ши, чтобы справиться о здоровье матушки Цзя. Их приняла Юань-ян. Так как матушка Цзя спала, женщины поговорили немного с Юань-ян и ушли.
– Зачем присылали этих женщин? – поинтересовалась Цзы-цзюань. – От кого они?
