– Девочки уже выросли, все равно их нужно выдавать замуж, – заметила госпожа Ван. – Если выдашь дочь замуж даже за местного чиновника, кто может поручиться, что его не переведут в другое место?! Главное, чтобы дети были счастливы! Вот, например, Ин-чунь! Она живет поблизости, но мы только и слышим, что она ссорится с мужем и дело доходит до того, что ей не дают есть. Если же мы пытаемся что-либо послать, ей ничего не передают. Недавно я слышала, что ей совсем плохо, а ее даже домой съездить не пускают. Муж упрекает ее, будто мы взяли у них деньги и не возвратили. Жаль, что эта девочка не увидит больше светлых дней! Я соскучилась по ней и недавно послала женщин навестить ее, но Ин-чунь спряталась во флигеле и не вышла к ним. Тогда женщины сами зашли к ней и увидели, что наша девочка, несмотря на холодный день, одета лишь в тоненькое старое платье. Со слезами на глазах она умоляла женщин: «Не рассказывайте дома, что мне приходится так мучиться. Это мне наказание за грехи! И пусть ничего мне не присылают – ни из одежды, ни из съестного – все равно мне ничего не передадут да еще поколотят за то, что я будто бы жалуюсь». Подумать только, ведь все это происходит почти у нас на глазах. И от этого еще тяжелее! А старшая госпожа Син и старший господин Цзя Шэ равнодушны к страданиям дочери! Поистине, девочке живется хуже, чем нашей самой последней служанке! Что же касается Тань-чунь, то, хотя она мне и не родная дочь, я думаю, что муж у нее будет хороший, раз мой супруг согласился на сватовство. Я хочу попросить вас, почтенная госпожа, чтобы вы назначили нескольких слуг и выбрали счастливый день, когда можно будет отправить Тань-чунь к месту службы отца. Только нужно все предусмотреть как следует, ибо муж не захочет делать такое важное дело кое-как.
– Раз твой муж решил, ты и распорядись! – приказала матушка Цзя. – Выбери счастливый день для дальнего путешествия и отправь девочку! И покончим с этим делом!
– Слушаюсь, – отозвалась госпожа Ван.
Бао-чай, слышавшая разговор госпожи Ван с матушкой Цзя, не осмеливалась произнести ни слова и лишь с горечью подумала:
«Она была самой умной из барышень нашей семьи, а сейчас ее отдают замуж в дальнюю местность. Поистине на глазах у нас людей становится все меньше и меньше».
Когда госпожа Ван попрощалась с матушкой Цзя и вышла из комнаты, Бао-чай последовала за нею и возвратилась к себе, однако ни о чем из услышанного она не рассказала Бао-юю. Заметив в одиночестве сидевшую Си-жэнь, которая что-то вышивала, Бао-чай рассказала ей о только что слышанном. Си-жэнь тоже стало не по себе.
Между тем наложница Чжао, прослышав, что Тань-чунь выдают замуж, была очень рада и про себя говорила:
«Эта девчонка больше всех в доме презирает меня! Разве она признает меня матерью? Она со мной считается меньше, чем со служанками! Только о других заботится! Когда она распоряжалась в доме, Цзя Хуаню не было никакого ходу. Теперь отец забирает ее к себе и мне будет свободнее! Уважения от нее ждать не приходится, и я со спокойной совестью могу ей только пожелать такой же жизни, как Ин-чунь».
Она побежала к Тань-чунь, чтобы сообщить ей новость.
– Барышня, – злорадствуя, говорила она, – вы теперь будете занимать высокое положение. Разумеется, у мужа вам будет лучше, чем дома, и вы должны мечтать поскорее переехать к нему! Хотя я вас растила, но пользы от этого не видела! И пусть для вас я была больше плохой, чем хорошей, все же я надеюсь, что вы не забудете обо мне!
Слушая ее болтовню, Тань-чунь опустила голову, занимаясь вышиванием и не отвечая ни слова.
Убедившись, что девушка не обращает на нее внимания, наложница Чжао ушла, сдерживая негодование.
Оставшись одна, Тань-чунь рассердилась, затем рассмеялась, потом ей сделалось горько, и из глаз ее полились слезы. Она решила рассеять свою печаль и отправилась навестить Бао-юя.
– Сестрица, я слышал, что ты была возле сестрицы Линь, когда она умирала, – произнес Бао-юй, как только Тань-чунь вошла к нему. – Мне говорили, что в самый момент ее смерти откуда-то послышались звуки музыки. Наверное, это неспроста!
– Ты думаешь? – улыбнулась Тань-чунь. – Впрочем, та ночь действительно была странной и музыка необычная, так что, возможно, ты прав!
Слова девушки лишь подкрепили догадки Бао-юя. Ему сразу припомнилось, как недавно, когда его собственная душа носилась где-то далеко, ей повстречался человек, который сказал, что Дай-юй при жизни была не такой, как все люди, и после смерти не превратилась в обычного духа. Конечно, думал он, она была небожительницей, сошедшей в мир людей в связи с каким-то выдающимся событием! И тут же вспомнил о Чан Э, которую когда-то видел на сцене в одной из пьес!
Вскоре Тань-чунь ушла. Бао-юй пожелал, чтобы Цзы-цзюань была возле него, и умолял матушку Цзя прислать к нему девушку.
