– Дурень! – выругался Цзя Чжэнь, случайно услышавший слова сына. – Привидения и нечистая сила принимают видимую форму только тогда, когда собираются вместе, а если они рассеиваются, то превращаются в пар. Разве они посмеют принять форму, если здесь собралось столько грозных небесных полководцев?! Главное – всю эту мерзость посадить в кувшин, чтобы она не причиняла зла.
Слова Цзя Чжэня были не особенно убедительны, но возражать никто не стал.
Что касается слуг, то, как только они узнали, что все привидения пойманы, их сомнения бесследно исчезли, страхи прошли, и все нелепые слухи сразу же прекратились. Цзя Чжэнь, который теперь уже совершенно оправился от болезни, более других восхвалял даосских наставников.
Только молодой слуга, который перепугался, когда сопровождал Цзя Шэ во время его выхода в сад, во всеуслышание рассказывал:
– Не знаю, из-за чего произошел весь этот переполох! В тот день, когда мы со старшим господином ходили в сад, я ясно заметил, как мимо нас пролетел большой фазан, а Шуань-эр так перепугался, что стал уверять старшего господина, будто видел оборотня! Мы знали, что он врет, но поддержали его, и старший господин поверил. И вот нам удалось увидеть веселую церемонию!
Люди не верили этому рассказу, но молчали.
Однажды Цзя Шэ подумал, что следовало бы назначить несколько слуг для присмотра за садом, чтобы там не устроили себе прибежище всякие мошенники и воры. Он уже собирался об этом распорядиться, как вдруг вошел Цзя Лянь. Справившись о здоровье отца, он сказал:
– Сегодня у дяди я слышал нелепую весть, будто генерал-губернатор провинции, в которой служит дядюшка Цзя Чжэн, прислал государю жалобу о том, что Цзя Чжэн перепоручил сбор хлебного налога подчиненным, а те, злоупотребляя властью, взимали налог в двойном размере. Ныне генерал-губернатор просит о снятии дядюшки с должности.
Цзя Шэ не на шутку встревожился.
– Может быть, это сплетни? – с надеждой в голосе спросил он. – Ведь только недавно Цзя Чжэн прислал письмо, где писал о приезде Тань-чунь, о ее свадьбе и просил не беспокоиться. Он даже сообщал, что генерал-губернатор лично поздравлял его и устроил в честь него угощение. Где это видано, чтобы человек, выразивший желание с кем-то породниться, стал жаловаться на своего родственника?! Ты пока никому ничего не рассказывай, а постарайся обо всем узнать в ведомстве чинов.
Цзя Лянь удалился. Но не прошло и половины дня, как он вернулся и сообщил:
– Я только что был в ведомстве чинов и узнал, что на дядю Цзя Чжэна действительно подана жалоба государю. Генерал-губернатор обвинил дядю в злоупотреблениях, но государь оказался столь милостивым, что не велел передавать дело на рассмотрение ведомства, а издал указ, в котором говорится: «Чиновник, который не следит за своими подчиненными и позволяет им в нарушение закона взимать двойной налог, должен быть уволен со службы. Но, принимая во внимание, что вышеупомянутый чиновник служит в провинции недавно и был обманут своими подчиненными, повелеваем понизить его в звании на три ступени и милостиво разрешаем ему возвратиться в столицу, дабы снова приступить к выполнению обязанностей в ведомстве работ». Эти сведения достоверны. Как раз в то время, когда в ведомстве чинов происходил этот разговор, начальник одного уезда приехал просить аудиенции у государя и рассказывал, что дядя очень волнуется. Он отзывался о дяде как о хорошем начальнике, но только считает, что дядя не умеет использовать людей, поэтому они начали мошенничать и погубили его доброе имя. Об этом давно было известно генерал-губернатору, но он защищал дядю, считая его честным человеком, и никто не понимает, почему он вдруг вздумал пожаловаться государю. Возможно, он это сделал нарочно, чтобы предупредить скандал. Видимо, этим он хотел добиться для дяди более легкого наказания.
Цзя Шэ перебил Цзя Ляня:
– Пойди и расскажи все своей тете, но только так, чтобы старая госпожа не слышала.
Цзя Лянь кивнул и отправился к госпоже Ван.
Если вы хотите знать, о чем он разговаривал с госпожой Ван, прочтите следующую главу.
Итак, Цзя Лянь явился к госпоже Ван и рассказал ей все, что ему было велено.
На следующий день он снова побывал в ведомстве чинов и, узнав, как обстоит дело, опять явился к госпоже Ван.
– Ты точно разузнал? – спросила его госпожа Ван. – Если все обстоит так, как ты сказал, то для господина и желать лучшего незачем, да и мы все будем спокойны. Разве он когда-либо служил в провинции? Если бы генерал-губернатор не написал на него жалобу, негодяи, наверное, погубили бы его!
– Почему вы так думаете, госпожа? – удивился Цзя Лянь.
