В саду все было запущено и мрачно и производило гнетущее впечатление. Цзя Шэ крепился, упорно шел вперед, и слуги, дрожа от страха, следовали за ним.
Среди слуг, сопровождавших Цзя Шэ, был молодой парнишка, который трусил больше остальных. По дороге в сад он все время дрожал, а тут еще вдруг он услышал, как рядом в кустах что-то зашуршало. Он пугливо оглянулся и, заметив что-то пестрое и яркое, закричал от ужаса и рухнул на землю.
Цзя Шэ повернулся и спросил, в чем дело. Паренек прерывающимся голосом стал рассказывать ему:
– Я только что своими глазами видел, как оборотень с желтым лицом и красной бородой, одетый в зеленую одежду, побежал в грот за рощицей!..
– Кто еще видел? – спросил Цзя Шэ, сам порядком струсив.
Нашлось несколько слуг, которые, как говорится, «постарались держать лодку по течению».
– Мы видели!! – в один голос воскликнули они. – Только не осмелились вас тревожить, потому что вы шли впереди.
Это было сказано настолько убедительно, что Цзя Шэ испугался не на шутку и не решился идти дальше. На обратном пути он строго-настрого наказал слугам в случае расспросов домашних отвечать, что ничего подозрительного в саду не обнаружили. Но в душе он теперь уверовал, что сад заколдован, и решил пригласить даосов, состоявших на государственной службе, чтобы они изгнали нечистую силу.
Однако Цзя Шэ ошибся в слугах. Он даже не предполагал, что они из пустяка могут раздуть целое дело!
Едва слуги поняли, что Цзя Шэ струсил, они, вопреки его приказанию, принялись сочинять всякие небылицы, и те, кто слушал их, только уши развешивали и диву давались.
Цзя Шэ между тем пригласил даосов для изгнания из сада наваждений и нечистой силы.
Когда настал счастливый день для совершения церемонии, в «зале Свидания с родными» был воздвигнут алтарь. На возвышении поставили статуи владык трех высших миров, рядом с ними – изображения двадцати восьми небесных созвездий и четырех великих полководцев – Ма, Чжао, Вэня и Чжоу, а пониже развесили портреты тридцати шести небесных полководцев. По обе стороны стояли даосские ритуальные сосуды и курильницы с благовониями, над алтарем высились знамена и знаки пяти стран света.
Из даосского ведомства прибыло сорок девять монахов, которые весь день совершали церемонию очищения алтаря. Потом три старших даоса-наставника воскурили благовония и ударили в барабаны. Даосские наставники в шапках с изображением семи звезд и облаченные в одеяния девяти небесных духов и восьми гадательных триграмм, обутые в туфли, в каких бессмертные возносились к облакам, держа в руках таблички из слоновой кости, совершили поклоны и вознесли молитвы божествам. Целый день длилось чтение «Канона познания первоначальной истины», чтобы оградить людей от несчастий, изгнать наваждения и привлечь в дом счастье, и лишь после этого вывесили обращение к духам, на котором крупными иероглифами было написано:
«Просим великих владык Тай-и, Хунь-юаня и Шан-цина, творящих чудеса, наставляющих и поучающих, повелеть духам подвластных им миров снизойти к нашему алтарю и выслушать обращенную к ним смиренную просьбу».
В этот день все обитатели дворцов собрались в саду, чтобы поглядеть на торжественную церемонию, совершаемую даосами, и с восхищением говорили:
– Вот это заклинание! Оборотни и привидения убежали без оглядки, если против них призвали таких духов и полководцев!
Все сгрудились перед алтарем, когда даосские послушники подняли флаги и расставили их соответственно пяти странам света, ожидая, пока их наставники произнесут заклинанье. Три даосских наставника, – один из которых держал в руках драгоценный меч и сосуд с наговорной водой, другой – черный флаг с изображением семи звезд, а третий – плеть с рукояткой из персикового дерева[41], – встали перед алтарем. На алтарь поставили ритуальный даосский сосуд, в котором лежали три пластинки с написанными на них повелениями духам; наставники прочитали повеления, и знамена раздвинулись. Тогда наставники спустились с возвышения и приказали людям из дворца Жунго провести их по всем башням, покоям, залам, беседкам, домам и террасам, павильонам и дворцам, по склонам горок и берегам ручьев, и всюду они кропили наговорной водой и чертили знаки мечом. Затем все даосы снова собрались у алтаря. Старший даосский наставник поднял плеть и нанес несколько ударов по воздуху.
Обитатели дворцов решили, что он поймал беса, и бросились к нему, надеясь увидеть беса своими глазами, но, как ни вглядывались, ничего им заметить не удалось.
Между тем наставник велел подать кувшин, загнал в него всю нечистую силу и запечатал печатью. Красной тушью он написал на кувшине заклинание, велел отнести кувшин в храм, а сам спустился с алтаря и возблагодарил полководцев.
Цзя Шэ приблизился к даосскому наставнику и почтительно поклонился ему.
Цзя Жун посмеивался и потихоньку говорил своим сверстникам:
– Какая торжественная церемония! Мы-то думали поглядеть на нечистую силу, а ее приходится искать! Никак не поймешь, изловили ее или нет?
