– Его в наших списках и не может быть, – отвечали ему слуги. – Он сначала значился в списках слуг дворца Нинго. Потом второй господин Цзя Лянь, убедившись, что Бао Эр честен, взял его к себе вместе с женой. Когда у Бао Эра умерла жена, он возвратился во дворец Нинго. Когда вы, господин, еще служили в ямыне, а старая госпожа и госпожи уехали сопровождать гроб Гуй-фэй, хозяйственными делами в доме управлял господин Цзя Чжэнь, и он опять привел сюда Бао Эра. А через некоторое время Бао Эр ушел от нас. Разве вы можете знать об этом, господин, если не занимаетесь домашними делами?! Неужели вы думаете, что списки всегда соответствуют тому, что есть на самом деле?! Как каждый человек имеет по нескольку родственников, так и у каждого слуги есть по нескольку других, подчиненных ему слуг! Но не всех их заносят в списки.
– Вот это и плохо! – заметил Цзя Чжэн.
Понимая, что не так легко разобраться в этих списках, Цзя Чжэн выгнал слуг. Он принял насчет них твердое решение, но осуществление его отложил до тех пор, пока не освободят Цзя Шэ.
Однажды, когда Цзя Чжэн сидел у себя в кабинете и предавался размышлениям, к нему вбежал человек:
– Господин, вас немедленно требуют ко двору, государь хочет вас о чем-то спросить.
Взволнованный Цзя Чжэн стал собираться.
Кто не знает, зачем его вызывали, пусть прочтет следующую главу.
Прибыв во дворец, Цзя Чжэн повидался с сановниками из Высшей тайной палаты, а затем поклонился ванам.
Бэйцзинский ван сказал ему:
– Мы вызвали вас исключительно потому, что государь желает кое о чем вас расспросить.
Цзя Чжэн опустился на колени.
– Вы знаете, что ваш брат поддерживал связи с провинциальными чиновниками и притеснял народ, а племянник устраивал азартные игры и принуждал просватанную девушку стать своей наложницей, чем довел ее до самоубийства?
– После того как государь оказал мне милость, назначив уполномоченным по приему экзаменов в провинции, я проверял, как оказывается помощь пострадавшим от наводнения, и вернулся домой лишь в конце зимы прошлого года. Потом я имел честь быть начальником по сбору хлебного налога в провинции Цзянси. По возвращении я стал снова служить в ведомстве работ, ни днем, ни ночью не жалел сил, дабы меня не обвинили в нерадивости. Домашним делам я не мог уделять внимания из-за недостатка времени, не поучал младших членов нашего рода, не присматривал за ними, и выходит – не оправдал милостей, которые оказал мне государь. Поэтому я молю, чтобы меня за это наказали как можно строже.
Все слова Цзя Чжэна государю передал Бэйцзинский ван. Когда государь объявил свою волю, Бэйцзинский ван вышел и сообщил:
