Отдых между двумя рейсами, как известно, всегда кончается диалогом с Полубояриновым. Вот и сейчас он загибал пальцы:
— …погода там еще похлеще, чем на Венере, — это в–девятых. Каверны, из которых выбрасывает веселящий газ неустановленного химического состава, — это в–десятых. Черви–людоеды — в–одиннадцатых, хотя это уже не так страшно. Ну, дальше пошли мелочи. Но в целом, повторяю, планета вполне пригодна для эксплуатации.
«К чему бы эта увертюра? — тоскливо прикидывал Рычин. — Не иначе как опять будет навязывать биолога без побочных профессий…»
Его вполне устраивало, что «Молинель» ходит с минимальным экипажем всего из трех человек, но зато таких, что каждый имел по три специальности. Итого девять — вроде бы хватало? На самом же деле его более всего удовлетворял тот факт, что экипаж маленького корабля был исключительно мужским. Атавизм, конечно, произрастающий из самых средних веков, когда для утлых парусников единственной защитой от разбушевавшихся стихий была деревянная мадонна на корме, — а женщины, даже если их исторический возраст давно перевалил за тысячу лет, как известно, соперниц не выносят. Вот и пошло поверье, что еще одна особа женского пола неминуемо принесет кораблю беду, — предрассудок, оказавшийся на удивление стойким. Так что Рычин, придумавший себе комплекс потомственного дремучего цыгана, в собственной коллекции предрассудков имел и этот.
Но сегодня Полубояринов, все последнее время нудно пристававший к Рычину с какой–то суперталантливой биологиней, имел в виду совершенно другое:
— Исходя из того, что вам, возможно, придется эвакуировать с Камарги все сто шестьдесят человек экспедиционного корпуса, на «Молинеле» идти бессмысленно. Возьмете «Трех богатырей».
Рычин скривился — вышепоименованный космолет имел в ходу странноватую кличку «Три святителя» и, несмотря на звучность своего официального названия, был всего–навсего тихоходной баржой, сверх всякой меры перегруженной различными защитными средствами. Мечта перестраховщика.
Уловив тягостную паузу, Полубояринов вскинул голову:
— Ну что, что тебе еще, Михайла?
— А, — махнул рукой Рычин, — еще и планета с женским именем…
Полубояринов искренне изумился:
— Я, знаешь ли, был лично знаком с Сэмюэлем Ли Камарго — здоровенный сенегалец так под два двадцать, и у меня никогда не закрадывалось подозрения, что это дама.
— Я не о нем. Просто припоминаю, что у одного из тех Людовиков, что любили позировать в пудовых париках, имелась придворная танцовщица под тою же фамилией — редкостных достоинств девица… Одним словом, не к добру.
— Эрудит ты, Рычин, — один в тебе недостаток…
Так и расстались, не довольные друг другом.
А когда в коридоре к Рычину присоединились остальные члены экипажа — неизменно элегантный Темир Кузюмов и постоянно кудлатый Стефан Левандовский, — кибервахтер, выпуская их на бетонное поле, к кораблям, констатировал вслед с той степенью унылой флегматичности, которая людям уже недоступна:
— Три… богатыря…
Этому уже насплетничали.
До Камарги допрыгали за шесть дней, ловко минуя все зоны дальности и ни разу не ошибившись при выходе из подпространства. Первое «ЧП» возникло на самом непредвиденном месте — при попытке установить с планетой радиосвязь.
Космолет «Три богатыря» только–только благополучно вылез из последнего нырка и теперь обычным, даже не форсированным маршем приближался к месту своего назначения, так что связь, по всем данным, должна была быть просто идеальной. Тем не менее на первые три запроса планетная база просто давала бессмысленный сигнал «занято», а на четвертый включился автоматический ответчик, или, как его было принято называть на космофлоте, «кибербрехун»:
«На базе все спокойно, — констатировал он миланским драматическим тенором и не без напевности. — За последние двадцать четыре часа на Большую Землю отгружено 1653,83 тонны органически обогащенного концентрата руды. Персонал базы отдыхает, самочувствие удовлетворительное, психофизиологические параметры в пределах нормы».
— «В Багдаде все спокойно», — передразнил его Рычин. — Если не считать того, что автоматический ответ «персонал базы отдыхает» дается уже в течение… уже в течение шестнадцати суток. Без нескольких минут. А? Мнение экипажа?
— Двигатели на полную мощность, посадка как можно ближе к этому дому отдыха, — предложил Темир.
— Естественно. А еще?
— Знаешь, Михайла, — замялся Стефан, — мне помнится, что у всех инопланетных «брехунов» один и тот же голос. Я как–то привык. А этот что, новой конструкции?
— Да нет, в каталоге значится, что типовой. И в этом что–то есть…
Командир наклонился над плошкой микрофона:
— Доложите, кто на связи?
«Главврач санэпидслужбы и госпитально–профилактического стационара экспедиционной группы на Земле Ли Камарго».
— А почему не координатор базового космодрома?
«Космодромный вычислительный центр подключен к госпитальному в качестве вспомогательной ступени».
Командир вырубил тумблер связи и потрясенно икнул.
