- Тогда - объясняю: вы Шекспира не читайте, а все будет по—другому. Мы вас в «Отеллу» зашлем. Прямо - в самую рукопись. Там вы малость пооботретесь, разговоритесь, а потом - р—раз! - и назад. На экзамен, значит. Тут все и выложите. Как пон
- Не совсем, - поморщился Ривалдуй. - Я ж ни обычаев, ни языка не знаю…
- В Засыльнике всему научитесь, - махнул рукой декан. - Очень толковое место. Наука сегодня в ногу с театром идет. Не забывайте.
- А когда лететь? - осведомился Ривалдуй, почувствовав подвох.
- Да прямо сейчас! Давайте—ка я вас провожу… Вы будете первый, - ободряюще подмигнул декан.
- А я стоять, что ль, буду, да? - высунулся из—за шкафа Пупель Еня.
- А темноты ты все боишься? Строго спросил декан, поправляя парик.
- Боюсь, - сумрачно, но твердо сказал Пупель Еня.
- Тогда - стой. Ведь тьма веков… Театр! Приучайся.
Он вошел в полутемную пустую комнату, и голос из—под потолка наставил:
- Ступайте прямо, ничего не бойтесь, раскройте дверь и - до свиданья.
И тотчас неведомая сила вдруг сжала, скрутила его, неистово впихивая в букву, облекая в междубуквенную плоть, однако же не больно, разве что под мышками защекотало; вслед за этим что—то треснуло, дало ему хорошего пинка под зад, и тогда Ривалдуй, внезапно ощутив под левою ладонью рукоятку шпаги, быстро и уверенно шагнул в дверной проем, в который солнечно заглядывала улица острова Кипр, где обосновался сам Отелло—мавр с супругой Дездемоной.
Улица была широкая и немощеная. От силы двухэтажные, дома смотрелись неказисто и стояли тесно в ряд - сплошной стеной. Проносившиеся мимо кареты и одинокие всадники поднимали ужасающую пыль, что мигом навело Ривалдуя на мысль: «Ну, совсем как у нас на Столбовом!» Это было приятно. Он двинулся вперед, глазея по сторонам.
Справа сразу четверо с остервенением дрались на шпагах; женщины, полоская юбки на ветру, бежали от греха подальше; зеленщики, булочники и прочий люд, одобрительно кивая, таращились на поединок. На площади, в конце улицы, ссутулившись, торчала виселица, а вокруг галдела пестрая толпа, и голопузые детишки с упоением швыряли друг в друга конские лепешки, равнодушно принимая подзатыльники и оплеухи взрослых. Ривалдуй блаженно зажмурился и, расправив плечи, подставил лицо под знойное солнце.
Это была его первая солнечная ванна в самой что ни на есть шекспировской эпохе. И совсем недурно здесь, жить можно…
«Тьма веков, вот ерунда! - подумал он, ухмыльнувшись. - Да какая же тут тьма?! Это праздник, разгул, наслаждение. Ай да Кипр!»
Однако насладиться вволю он не успел.
- Я удавлю ее! Я прикончу эту шлюху! - вдруг раздалось за его спиной.
Краем глаза Ривалдуй заметил, как горожане, разом побросав свои дела, ретиво брызнули во все стороны, и в следующее мгновение он увидал здоровенного чумазого детину, потного и голого по пояс, однако в оранжевых штанах и голубых ботфортах. Детина жутко звенел шпорами, потрясал кудлатой головой с массивной золотой серьгою в левом ухе и, размахивая руками, мчался посреди улицы, как тяжелый бомбардировщик по взлетной полосе. От него шел пар и завивался в кольца. Улица притихла.
- С дороги! - властно скомандовал детина. - Скручу, зарублю, и вообще!..
- Здрасьть! - презрительно ответил Ривалдуй и машинально шаркнул ножкой. - Попробуй—ка - тронь! Я ведь и шпагой могу. Вот ткну - и все тут.
- Уйди, нечестивец! - предупредил трагически чумазый. - Не становись поперек страсти. Я, мавр Отелло, убью свою Дездемону!
- Ну и дурак, - рассудительно заметил Ривалдуй. - Совсем дурак.
- Оскорблять?! - побелел роскошный мавр.
Ривалдуй пригляделся к его кулачищам и мудро решил, что шпага сейчас только помешает. Он отшвырнул ее и занял боксерскую стойку. Отелло было притормозил, удивленно хмыкнул - и тотчас кинулся на Ривалдуя. Первый же удар сшиб его с ног и заставил ненадолго потерять сознание. Будучи от природы человеком добрым и незлобивым, Ривалдуй растолкал Отелло, отряхнул пыль с его дорогих генеральских штанов и помог встать. Потом дружески, как на каком—нибудь соревновании, пожал противнику руку.
- Надо было печень прикрывать - вот так, - отечески посоветовал Ривалдуй.
- Но я убью ее, - уже не столь уверенно сообщил мавр. - Где это видано…
- Не горит, не горит, не горит, - быстро заверил Ривалдуй, зорко оглядываясь по сторонам. - Никуда она не денется. А вот по стаканчику сейчас совсем неплохо пропустить… Для крепости организма… Сами до трактира дойдете или скорую позвать?
- Дойду, - сумрачно кивнул Отелло. Он глубоко вздохнул и принялся выковыривать песок из уха. - Что же это вы на меня напали?
- Не терплю неуважительного отношения, - признался Ривалдуй. - Я человек деликатно воспитанный. Мне еще мама говорила…
- Если мама - ну, тогда… - развел руками мавр. - Что, и вам перепадало в детстве?
- Да уж… - Ривалдуй невольно покраснел. - Я не люблю об этом вспоминать.
