Вдруг сонную тишину городка нарушил какой-то шум, похожий на пулеметную стрельбу. Из переулка вынырнул открытый форд. Спутник Джона да и сам он инстинктивно прижались к стене ближайшего дома. Автомобиль притормозил, и к своему величайшему удивлению все узнали в человеке за рулем своего старого знакомого – Роберта Карпентера!
– Джон! Тэгрынкеу! – закричал Карпентер, выпрыгивая из машины. – А я ищу вас по всему городу! Как я рад вас видеть!
Джон с удивлением разглядывал преображенного Карпентера. Кэнискунский торговец был чисто выбрит, кожа на лице лоснилась и даже слегка побледнела. На голове красовалась черная фетровая шляпа, снежно-белый воротничок подпирал сытый подбородок.
– Вы должны быть моими гостями! – продолжал восклицать Карпентер. – Только моими гостями – и больше ничьими!
Джон сообразил, что Роберт может оказаться полезным, знает здешний торговый мир и, видно, ладит с местными властями.
Карпентер усадил гостей на заднее сиденье, на скрипучую, узорно прошитую кожу, и, нажав гудок, хотя на всей улице, кроме редких любопытствующих в дверях, никого не было, покатил по улице, не переставая болтать.
– Мне не терпится расспросить вас о моих близких. Надеюсь, с ними ничего не случилось?
– Здоровы, – коротко ответил Тэгрынкеу, которому становилось не по себе от всего этого. Он слишком хорошо помнил тяжелую руку Карпентера и его пронзительный от гнева голос.
Машина остановилась у небольшого двухэтажного дома. Карпентер выскочил из машины и открыл дверцу перед гостями.
– Прошу вас, дорогие гости и земляки.
На первом этаже рядом с небольшой прихожей располагалась столовая, она же и гостиная, а направо – кухня, в которой хозяйничала молодая миловидная эскимоска.
– Элизабет! – крикнул Карпентер. – Оленьи отбивные для гостей!
Пока Элизабет готовила мясо, Роберт открыл вместительный буфет и поставил на стол две большие бутылки.
– Безалкогольное пиво! – торжественно произнес он. – Пусть стоят на столе для отвода глаз.
Пройдя в угол, он ловко, у самой стены, отвернул дощечку, просунул руку и вытащил плоскую бутылку, которую, однако, не поставил на стол, а спрятал в кармане.
– Никогда не думал, что сухой закон – такое неудобство! Ведь все равно все тайком пьют, каждый держит под столом изрядный запас спиртного. Но – закон! Ставят для виду на стол безалкогольное пиво, а набираются от него так, что на ногах не стоят. Сам я никогда не пью без меры и без причины, но вводить такой закон, по-моему, это варварство и неуважение к собственным гражданам… Надеюсь, большевики не повторят этой ошибки? – учтиво обратился он к Тэгрынкеу.
Эскимоска внесла в комнату дымящееся блюдо с сочными оленьими отбивными, потом еще одно блюдо – с лососьими брюшками прошлогоднего засола.
– Большевики будут строить совершенно новую жизнь! – громко ответил проголодавшийся Тэгрынкеу. Он посмотрел на толстую, покрытую рыжеватыми волосами руку Поппи, и спина вспоминала тяжелые удары…
Карпентер подмигнул Джону и вытащил из кармана бутылку. Едва он потянулся горлышком к стакану Тэгрынкеу, как тот поспешно прикрыл его ладонью:
– Довольно! Больше не буду!
– Да ты что! – притворно вознегодовал Карпентер. – Столько не виделись, а ты хочешь испортить встречу. Когда еще нам придется опять увидеться… Нехорошо поступаешь, Тэгрынкеу! Я к тебе с открытым сердцем, а ты… Ну, раз не будешь, то и мы воздержимся…
С видом глубокого сожаления Карпентер принялся медленно прятать бутылку в карман. Тэгрынкеу вопросительно посмотрел на Джона и вдруг весело сказал, громко хлопнув ладонью по столу:
– Ну, так и быть!
– Вот это другоз дело! – обрадовался Карпентер.
Тэгрынкеу уже с первой рюмки захмелел, а вторая совершенно его развезла, и он стал громко выговаривать хозяину:
– Нехорошо ты сделал, что покинул своих детей и жену… Нехорошо. У тебя здесь хороший дом, вместительный. Почему бы тебе не перевезти их к себе? Если надо, поможем.
Роберт Карпентер при упоминании о детях и жене расчувствовался и даже вытер глаза уголком белого платочка.
За столом Джон рассказал о цели своего приезда.
– Ну, конечно, помогу! – воскликнул Роберт Карпентер. – Своим да не помочь! Да я буду последний подлец, если не приложу всех усилий, чтобы вы выгодно продали пушнину и закупили все необходимое. У меня вполне лояльное отношение к Советской власти, и я готов посодействовать всем, чем смогу. И наш патрон Свенсон тоже… Скорее всего, вы будете вести переговоры с его представителем.
Разговаривая, Роберт Карпентер не забывал подливать неразбавленного спирта. Тэгрынкеу не был привычен к вину и сильно захмелел. Когда пришла пора отправляться в контору Аляскинского отделения «Гудзон бей Компани», Джон выразил сомнение, сможет ли Тэгрынкеу идти с ними.
– Не! – решительно мотнул головой Тэгрынкеу. – Как представитель Советской власти, я должен идти! А вдруг они что-нибудь вздумают сделать? Ты, Сон, не знаешь, какой это зверь, Поппи, – Тэгрынкеу перешел на чукотский язык. – Он бил меня по спине палкой, которой отмеряют ткань. Нет, я не оставлю тебя наедине с ним!
