Шкурки пересчитали, оценили, и Джон Макленнан извлек из кармана лист бумаги с перечнем нужных товаров. Когда зашел разговор о патронах, Карпентер замешкался:
– Наше правительство категорически запретило продавать оружие и боеприпасы для революционных целей.
– Но не вам объяснять, для каких революционных целей предназначены винчестерные патроны, – заметил Джон.
– Постараюсь что-нибудь сделать, – пообещал Карпентер. – Лично для вас я готов нарушить инструкцию.
Он вышел из домика, и через минуту застрекотал его форд.
Вернулся Карпентер довольно быстро.
– Договорился! – объявил он прямо с порога. – И еще одна новость! Тэгрынкеу уже ждет на берегу. Его освободили под мою ответственность.
На складе купленные товары перевезли на берег на небольшом грузовичке. Тнарат, Гуват и Гэмауге важно восседали на ящиках и бочках с горючим и крепко держались друг за друга, боясь вывалиться из кузова.
То ли цены на пушнину повысились, то ли хозяева «Гудзон бей Компани» постарались показать, что они не прочь хорошо поторговать с чукотскими охотниками, но куплено было почти все, что требовалось, даже горючее и патроны.
Перед отъездом чукчи пригласили соседей эскимосов на чай.
Роберт Карпентер не отлучался до самого отхода и все старался остаться наедине с Джоном.
– О чем-нибудь договорились с мистером Гарвеем? – спросил он наконец.
– С каким Гарвеем? – удивился Джон. – Ах, этот!.. А он даже мне не назвался. Ни о чем.
– Жаль, – сжал губы Карпентер. – Впоследствии он мог бы оказать вам большую услугу.
– Спасибо и за это, – ответил Джон, кивнув на товары.
– Я имею в виду вашу личную выгоду, – уточнил Роберт.
– Давайте не будем об этом говорить, – устало произнес Джон. – Вы же знаете мое отношение ко всему этому.
– Рано или поздно мы вернемся к этому разговору, – сказал Карпентер, но тут же переменил тон: – Я тут кое-что приготовил для своих детей. Не откажите в любезности передать.
– Конечно, – ответил Джон Макленнан.
Карпентер перенес на вельбот два плотно увязанных бумажных пакета.
Кончилось чаепитие, и чукчи столкнули вельбот в воду.
Мотор был заправлен, опробован, и вельбот взял курс на азиатский берег. Джон сидел на рулевой площадке.
На берегу стояли эскимосы Аляски и среди них Роберт Карпентер, который махал долго и старательно. Вельбот на малом ходу прошел мимо стоящих на якоре судов. Проплыла у борта старенькая «Белинда», обдав Джона лавиной воспоминаний.
Обогнули мыс, закрывший низкий аляскинский берег, Джон передал румпель Гувату и пробрался к Тэгрынкеу, который сидел в отдалении от всех и молча переживал свое неприятное приключение в Номе.
– Ты ни в чем не виноват, – мягко сказал ему Джон. – Я уверен, что все было подстроено нарочно.
«Сказать ему, о чем со мной толковал мистер Гарвей? – промелькнуло в голове Джона. – Не стоит, пожалуй… Кому это нужно?»
– В рот не возьму больше спиртного! – мрачно заявил Тэгрынкеу и уселся лицом к морю, давая понять, что ни о чем больше говорить не хочет.
Джон отодвинулся от него и еще раз взглянул на аляскинский берег. «Нет, никогда больше сюда не вернусь», – подумал он, следя за широкими расходящимися волнами от вельбота, держащего курс на мыс Дежнева.
Беспокойство за исход поездки Джона Макленнана с Тэгрынкеу разделяли только трое: Алексей Бычков, Гаврила Рудых и Антон Кравченко, Для остальных жителей Уэлена поездка в Ном была делом привычным.
И все же, когда на горизонте показался вельбот, почти все уэленцы собрались на берегу. Вместе с ними на берег пришли и многочисленные охотники, приехавшие на весенний моржовый промысел.
Антон Кравченко и Алексей Бычков рвали друг у друга бинокль Гэмалькота, а тот, как всегда, безмолвно и почтительно стоял поблизости.
– Все налицо! – радостно воскликнул Бычков.
– А ты думал! – заметил Антон Кравченко.
Он знал, в ком сомневался товарищ. Да и сам Антон Кравченко так и не составил себе ясного представления об этом странном человеке, при взгляде на которого у него всегда возникало ощущение какого-то маскарада. При этом вспоминался случай, происшедший в Петрограде летом семнадцатого года.
Бурлил Петроградский университет. Возбужденные студенческие толпы собирались в длинном коридоре главного здания.
