Когда князь Босе, правитель земли Шаотай, размахивая булавами, ринулся навстречу минским воинам, осыпая их грубой бранью, против него верхом на горячем скакуне выехал юноша в блестящем шлеме и шелковом халате с луком через плечо и колчаном у пояса. Глаза прекрасного юноши сияли, как звезды, белое лицо напоминало нефрит, искрились драгоценные украшения на оружии. Увидев его, Босе захохотал:
– Дряхлый старик убрался восвояси, теперь мне прислали смазливую девицу! Что ж, я не прочь с нею поразвлечься!
Бахвалясь своей силой, он зашвырнул под небеса булаву и закричал:
– Судя по лицу, ты либо бесовка, лицо первая красавица вашей страны. Я это узнаю, когда возьму тебя живой!
Зажав булаву под мышкой, он помчался к юноше. Хун с улыбкой повернула коня, подняла лук – и стрела пронзила левый глаз варвара. Изрыгая проклятия, Босе выдернул стрелу, в ярости скинул с себя кольчугу, поднял булаву и заорал:
– Веришь в свои таланты? Ладно, попробуй-ка еще разок, – целься мне прямо в грудь!
Скрежеща зубами, он бросился на Хун, но та повернула коня и присвистнула, изображая звук летящей мимо стрелы.
Повеселевший Босе выпятил живот и крикнул:
– Я приму твою стрелу пузом, а ты прими мою булаву своей башкой!
Он поднял булаву и швырнул ее, целясь в голову Хун. Она увернулась, повела белыми руками, – просвистела стрела и впилась прямо в изрыгающий проклятья язык варвара. Тот вырвал ее, выплюнул кровь. В уцелевшем глазу клокотала ярость. Босе спрыгнул с коня и, словно тигр, начал подбираться к Хун. Прыгнул, а она стегнула скакуна плетью, и Босе схватил руками воздух.
– У тебя были оба глаза, но ты не разглядел ими величия Неба, – сказала Хун, – тогда я выстрелил первый раз. У тебя был язык, но на нем рождалась только непотребная ругань, – тогда я выстрелил второй раз. Тебя это ничему не научило. Следующая моя стрела продырявит твое гнусное сердце!
В воздухе раздался свист. Босе, хоть и был разъярен, успел прикрыться, но тут же сообразил, что его опять провел этот юный воин – стрела осталась на тетиве. Как взбешенный тигр, он начал снова прыжками приближаться к Хун. Та прищурила глаз, и стрела пронзила грудь варвара насквозь. Вскрикнув, он свалился наземь. Вытащив кинжал, Хун срезала с Босе шлем и, вернувшись к минам, вручила его Яну. Тот был в восторге и перед всем войском расхвалил искусство и мужество Хун Хунь-то.
Между тем, дождавшись, когда Босе открыл ворота и вышел из крепости со своим отрядом, Ма и Дун ворвались внутрь, не встретив сопротивления. Ян вступил в крепость, которая оказалась прямо-таки сокровищницей: в амбарах полно хлеба и мяса, а на складах – оружия, пригодного даже для морского сражения.
Ян нахмурился.
– Наши войска не обучены сражению на воде. Что мы станем делать, если Тосе навяжет его нам?
– Я хоть и не большой знаток морского дела, – улыбнулась Хун, – но когда-то изучала его, так что если бы даже ожили Чжоу Юй и Чжугэ Лян, я им не много бы уступила!
Инспектор распорядился досыта накормить воинов, определил каждому отряду место для постоя. Потом взошел на высокую площадку в восточной стороне крепости, откуда открывался великолепный вид на окрестности, и сказал, обращаясь к Хун:
– Наши дни проходят в тревогах и ратных делах, мы совсем забыли об отдыхе – взгляни, какая вокруг красота! Давай возьмем вина и посидим здесь за мирной беседой!
Хун улыбнулась, попросила позволения ненадолго отлучиться, спустилась к себе, переоделась и, взяв с собой Сунь Сань, снова поднялась к Яну. Закат окрасил горы печальным багрянцем, высоко по краям неба толпились округлые облака, с земли доносилось грустное щебетание куропаток. Инспектор приказал налить вина, все трое выпили. И неожиданно Хун, опустив голову, закручинилась. Ян взял ее за руку.
– Отчего ты загрустила?
