Ян отложил кисть, взял Хун за руку, пристально посмотрел на возлюбленную, тяжко вздохнул и потерял сознание. Горе! Неужели он оставил жизнь, не одержав последней победы? Что же делать?! Железные богатыри Яна плакали навзрыд – такова, значит, воля Неба, и теперь им самим предстоит решать судьбу государства.
Мир померк для Хун, она сидела без движения, терзаемая скорбными мыслями: «Я только женщина, у которой нет родных, и свою жизнь я целиком посвятила Яну. Если до сих пор я одолевала все опасности, грозившие мне порой смертью, то делала это ради него. Если, не жалея себя, я сражалась с врагами, то не во имя славы, а для Яна. Как же теперь, когда случилась такая беда, смогу я управляться с государственными делами, вести в сражение войско? Лучше бы мне умереть, чем ему!» Она приблизилась к Яну:
– Услышьте меня, господин, внемлите моим словам!
Но Ян молчал. «Я ведь изучала медицину, – напряженно думала Хун. – Я хорошо понимаю в магии и гаданье. Неужели не впрок пошли мне все эти знания?!» Она пыталась гадать, но триграммы мешались у нее в голове, она никак не могла разобрать, что выпадает, – удача или несчастье. Она нашла пульс у больного и стала вспоминать подходящие к случаю снадобья, но смятенный ум не давал ей нужного совета. Она пришла в отчаяние.
– Всю жизнь мне доставались трудные задачи, и я справлялась с ними не лучшим образом – это знак того, что Небо не наделило меня высоким разумом и не подарило мне везенья!
Она выбежала из шатра.
Луна шла на убыль, на небо высыпали утренние звезды, водяные часы показывали пятую стражу. На берегу Желтой реки Хун опустилась на колени и взмолилась:
– О далекое голубое Небо! Если ты определило мне жить, то зачем так жестоко поступаешь с Яном? Я выросла в зеленом тереме и при всех своих талантах не была добродетельна. Я вошла в благородную семью, но принесла ей не радость, а одно горе, и теперь еще, вдалеке от родины, ты так терзаешь моего любимого! Я, только я одна во всем повинна! Ян почтительный сын и верный подданный, нет за ним ни одного греха. Он молод, у него все впереди! Молю: возьми мою жизнь взамен его жизни, обезвредь мною воды Желтой реки! Спаси Яна!
Она встала и хотела уже броситься в волны, как вдруг услышала за спиной постукивание посоха и голос:
– Хун! Здравствуй!
Она испуганно обернулась, – перед нею стоял даос Белое Облако и улыбался. Удивленная и обрадованная, Хун подбежала к старцу, поклонилась и спросила, еле сдерживая слезы:
– Откуда вы, святой отец, и как попали в эти края?
– Я вместе с Авалокитешварой находился у Южных ворот, когда услышал твою мольбу, и вот я здесь, чтобы помочь тебе!
Хун вне себя от радости воскликнула:
– После того как вы ушли на запад, я не надеялась уже встретиться с вами. Само Небо послало вас ко мне!
– Я поспешил сюда, чтобы узнать, какая болезнь одолела Ян Чан-цюя.
Хун проводила даоса в шатер Яна, который по-прежнему лежал без сознания. Старец взглянул на больного, вынул из мешочка три пилюли и протянул их Хун.
– Заставь его проглотить это, и он исцелится.
Сказал, повернулся и вышел. Хун – за ним.
– Подскажите, мудрейший, что нам делать, ведь болезнь инспектора из-за Желтой реки!
Даос улыбнулся и ответил стихами:
