С этими словами он подвел Яна к принцессе, что сидела возле императрицы, и попросил ее привести невесту. Принцесса удалилась и скоро ввела Фею в зал.
Улыбающаяся государыня обратилась к Яну:
– Князь, если я сама взялась устроить ваше счастье, если мой зять согласился быть сватом, то можете не тревожиться – дурнушку мы вам не предложим! Смотрите на нее сами. Я вашу невесту люблю, как родную дочь, горжусь ею и не сомневаюсь, что она придется вам по сердцу.
Князь поднял глаза, и душа его затрепетала: перед ним стояла Фея – та самая Фея, о которой он тосковал так долго! Однако он сделал вид, что ничуть не удивлен, улыбнулся и сказал циньскому князю:
– Дорогой друг! Вы обещали сыграть роль Лунного старца и соединить меня красным шнурком с неведомой мне красавицей, но вместо этого соединили разбитое зеркало Сюй Дэ-яня! Ваш подарок оказался даже лучше того, что вы задумали!
Циньский князь весело рассмеялся и оглядел присутствующих.
– И день сегодня на славу, и встреча на славу, так не пригубить ли нам хорошего вина по такому случаю?!
Он распорядился принести угощение, принцесса взглянула на служанок, – и те тотчас внесли столики, уставленные кувшинами с вином, блюдами с изысканными яствами. Циньский князь наполнил большой кубок и обратился к императрице:
– Сегодня Яньский князь не в ладах со своим словом – вот уж на него непохоже! Сначала отказался от вашего предложения, а потом радостно его принял. Теперь он, верно, опасается: а что, если вы возьмете свои слова обратно! Как бы то ни было, он проявил непочтительность к вашему высочеству, и его нужно наказать вот этим кубком!
Ян осушил протянутый кубок, заново наполнил его и произнес:
– Благодарю ваше высочество за столь щедрый подарок! Но должен сказать, что циньский князь провинился не меньше моего – он похвалялся своими заслугами в роли свата! Накажем и его тогда!
Теперь циньский князь опрокинул кубок. Вино полилось рекой, и вскоре оба друга изрядно захмелели. Вдруг в зале произошло замешательство: вошел император. Он приблизился к императрице и сел по левую от нее руку. Императрица рассказала о шутке, которую сыграли с Яном, и, вздохнув, добавила:
– Истории известны многие женщины-героини, но ни одну не сравнить с Феей. Я помню, как нас окружили варвары, даже у богатыря дух перехватило бы, руки и ноги затряслись бы, а Фея, слабая женщина, совсем не растерялась. Сказала нам, как следует поступать, и вышла навстречу стотысячному войску сюнну, готовая принести себя в жертву ради нашего спасения! Этому трудно поверить, но именно так было! Некогда ханьский Цзи Синь ценой собственной жизни спас Хань-вана, но то был государственный муж и выполнял он гражданский долг. А Фея – всего только женщина, и у нее нет никаких обязанностей в государстве. Только верность трону послужила ей опорой! «Ищи преданного слугу в почтительном сыне!» – так говорит поговорка. Наша Фея – почтительная наложница своего супруга, а ведь он – наш преданный слуга, князь Ян!
Выслушав такие слова и одобрив их, император обратился к циньскому князю:
– Фея замечательная женщина: она прекрасно играет на цитре, она смело выступила против предателя Лу Цзюня. К этому нельзя не добавить, что Фея – писаная красавица, и брови ее подобны бабочке в полете. Стоит взглянуть на нее, исчезают дурные мысли, в душе рождаются высокие устремления! Несравненной музыкой она сумела устыдить и наставить на правильный путь своего государя, а ведь даже преданнейшему князю Яну это в ту пору не удалось! Мы свидетельствуем: подобной необыкновенной женщины не знала история!
Циньский князь поклоном выказал согласие с мнением Сына Неба.
Наступил вечер. Гости начали собираться чтобы разъехаться по домам. Императрица приказала придворным дамам проводить всех до дверей, а Фею пошла проводить сама. Мать государя, его супруга и придворные дамы прощались с князьями так тепло и долго, словно те отбывали неведомо куда.
Ян и Фея прибыли домой вместе, родители и слуги радостно встретили обоих, обнимали, ахали, не скрывая радости от того, что видят Фею живой и невредимой. Посыльный – «зеленый платок» и служанка Феи рассказали о своей поездке в Цзянчжоу и о тяготах, выпавших на их долю.
Между тем время шло. Минул месяц с тех пор, как Хуан, вторая жена Яна, обосновалась в Цюцзы. Она отказывалась от еды и питья, плакала день и ночь, так что платье ее не просыхало от слез. Красота ее блекла не по дням, а по часам. Госпожу Вэй это несказанно раздражало.
– Что ты без конца ревешь? – говорила она. – Подумаешь, из мужниного дома ее выгнали! Преступницей обозвали! Решила умереть – умирай, только поскорей, а то всю душу истерзала.
Дочь не отвечала, заливаясь слезами еще пуще.
