– Помните Лу Цзюня? Тот был просто предателем! А вот Дун Хун – это умный негодяй, будьте с ним осторожнее!
На другой день, простившись с дочерью и посетив перед отъездом государя, князь Шэнь покинул столицу. Проводив его, князь Ян с сыном возвращались домой, вдруг на перекрестке дорогу им преградил экипаж какого-то вельможи, окруженный стражниками. Князь вежливо попросил дать ему проехать, но вельможа не только не уступил дорогу, но даже вознамерился заставить князя следовать позади себя.
Не на шутку разгневанный князь вскричал:
– Придворные его величества так не ведут себя! Немедленно освободите дорогу!
Только после этого вельможа велел слуге сойти с коня и отвести экипаж в сторону. Князь успел разглядеть наглеца – это был Дун Хун! На следующий день князь со старшим сыном сидел в приемной, ожидая вызова императора, когда вошел Дун Хун. Все вскочили со своих мест и раболепно склонились перед ним. Дун Хун ограничился кивком и встал прямо у дверей, ведущих в покои государя. Князь спросил у охранника:
– В чем дело? Почему этот господин хочет пройти к императору раньше тех, кто ждет здесь уже давно?
Охранник в ответ:
– Ревизор Дун Хун имеет право входить в покои его величества без промедления.
Князь возмутился:
– Покои государя – святыня, а придворный этикет – это все равно что воинский устав! Если же находится чиновник, нарушающий этикет, следует призвать такого к порядку!
Охранник, вняв Яну, преградил дорогу Дун Хуну, и тот вынужден был отступить.
Вскоре Чжан-син вошел к императору, который встретил его словами:
– Пройди к императрице, она хочет видеть тебя!
Чжан-син задержался во дворце, а Ян вернулся домой. Государь сам отвел Чжан-сина в покои матери, где уже находились несколько приближенных, десяток придворных дам и ревизор Дун Хун. Государь взял Чжан-сина за руку и, улыбаясь, проговорил:
– Матушка пожелала погулять с вами по саду и потому просила вас остаться до вечера.
Император наполнил вином кубок, поднес его молодому министру, а потом вместе с ним вышел в сад. Вскоре они подошли к высокому павильону, перед которым находилась большая лужайка – несколько сот шагов с запада на восток и свыше тысячи с севера на юг.
– Это излюбленное нами место отдыха, – вымолвил император. – Со времен династии Тан, как вы знаете, в моду вошла игра в мяч верхами. В свое время ею увлекались знатные вельможи. Говорят, что монарху якобы негоже развлекаться, но мы очень любим эту игру и вот на поле, которое вы видите, иногда забавляемся. Весьма искусен в игре ревизор Дун Хун. Мы наслышаны о вашей ловкости и смелости и хотели бы убедиться в них во время состязания!
Подумав немного, Чжан-син ответил:
– Меня не учили этой игре, боюсь, не сумею угодить вашему величеству.
Император рассмеялся.
– Она похожа на фехтование мечом. Мы сейчас сами покажем вам, как нужно играть, а вы учитесь!
Государь велел позвать Дун Хуна, и тот немедля явился в сопровождении пятидесяти своих игроков. Император взобрался в седло и выехал на площадку. Дун Хун хлестнул коня, вылетел вперед и сильным ударом загнал мяч высоко в небо. Император скакал то на восток, то на запад, дабы успеть отбить пущенный Дун Хуном мяч, – это напоминало шалости двух драконов с жемчужиной, что висит у них под подбородком. Они играли полдня, но ни один не добился победы. Неожиданно Дун Хун подпрыгнул в седле и так сильно послал мяч вверх, что тот стал маленьким и далеким, словно звезда в небе. Государь погнал коня и попытался отбить падавший мяч, но промахнулся, и мяч шлепнулся на землю. Дун Хун ударил в барабан, возвещая о победе, император нахмурился. Чжан-син был поражен: «Как мерзок этот Дун Хун, он ведет себя хуже, чем Цао Цао в Сюйтяне. А жаль, что в свое время Гуань Юй не убил негодяя Цао Цао!» Юноша обратился к императору:
– Ради вашего величества я готов сыграть с ревизором Дуном. Но играть я хочу по правилам войны: проигравшему придется покинуть поле сражения и признать себя побежденным навсегда!
Государь кивнул, а Дун Хун обрадовался: «В ратном деле я слабее, но в этой игре равных мне нет, – поглядим, как запоет этот мальчишка, когда проиграет!» А Чжан-син сел в седло и заявил Дун Хуну:
– Битой пользоваться я не умею, буду играть мечом.
