Дун Хун не возражал и подумал только: «Мечом-то действовать труднее, юнец проиграет с первой же подачи!» Он размахнулся и послал мяч высоко в небо. Чжан-син не растерялся и ловким ударом отбил мяч Дун Хуну. Тот поднял биту и что было силы ударил: мяч достиг облаков и камнем начал падать вниз, прямо на голову Чжан-сина. Юноша вновь отбил. Видя, как ловко владеет военный министр мечом, Дун Хун почувствовал, что игра пошла всерьез и он должен добиться победы любой ценой. Призвав на помощь все свое умение, он раскрутил биту над головой и страшным ударом направил мяч в сторону юноши. Но меч Чжан-сина сверкнул в воздухе, и мяч взмыл почти на сто чжанов. Дун приготовился принять мяч на биту, но Чжан-син усмехнулся и вслед за мячом метнул свой меч, который с лету ударил по мячу и загнал его еще выше в небо. Дун остановил коня и стал ждать, когда мяч вернется с неба, но Чжан-син, продолжая подбрасывать то один, то другой меч, забивал мяч все выше под облака. Дун Хун в полной растерянности не знал, что и предпринять. Вдруг мяч просвистел возле головы его коня и упал на землю. Ревизор даже биту не успел поднять.
Чжан-син рассмеялся и сказал:
– Воины слов на ветер не бросают!
Сказал – и голова Дун Хуна покатилась с плеч. Зрители побледнели от ужаса. А Чжан-син отшвырнул меч и приблизился к государю.
– Ваше величество! Вы в расцвете лет и талантов, вы можете сами вершить все государственные дела, так зачем же вы приблизили к себе столь низкого человека, который пятнает вашу честь, зачем вызвали замешательство верных вам людей?! Властолюбие и распутство Дун Хуна пагубно отразилось на ваших придворных. Если этому не положить конец, в стране снова начнется смута! Вот почему я убил негодяя, убил в честном поединке. Прошу ваше величество отменить эти игры при дворе, они отрывают вас и ваших подданных от государственных забот!
– Мы ценим твою преданность, – помолчав, сказал император, – но смерть Дун Хуна может иметь роковые последствия!
Чжан-син в ответ:
– Жалеть о смерти негодяя – значит не думать о благе державы! А что для вас важнее?
Император смягчился.
– Ты наш спаситель: если мы и впредь допустим подобную ошибку, смело поправляй нас.
Шло время, минул уже пятый год, как князь Ян вернулся в столицу. Его второму сыну Цин-сину исполнилось семнадцать лет. Определив благоприятный день, князь Ян и министр Су Юй-цин справили свадьбу своих детей – не описать словами это пышное торжество. Новобрачная оказалась такой же скромной и добродетельной супругой, как и княжна Чу-юй. Князь Ян полной мерой вкушал счастье: рядом с ним жили мать и отец, сыновья ладили со своими женами, мир и благополучие царили в его большой семье. Однако вскоре князь начал испытывать смутное беспокойство и подумывал уже, не уехать ли ему снова в свое поместье. Тот год на земле Цзянси выдался неурожайным: в народе начались волнения, люди покидали насиженные места в поисках пропитания. Озабоченный император подыскивал сановника, достойного занять место правителя этого края, но все придворные под разными предлогами отказывались от такой чести. Однажды, вернувшись домой, Цин-син обратился к отцу с такими словами:
– В старину сказывали: «Пока не наткнешься на сплетенные корни, не узнаешь, остер ли твой топор». Государь осыпал меня милостями, и я намерен отблагодарить его верной службой: скажу, что согласен ехать правителем в Цзянси!
Князь поднял на него глаза.
– И что ты станешь там делать?
– Мягкостью можно одолеть твердость, словом победить меч! Измученный голодом народ разбрелся по лесам и рекам и взялся за оружие, надеясь с его помощью спасти себе жизнь, а я верю, что смогу по-доброму умиротворить людей и добыть для них пропитание.
Князь похвалил сына и написал о его желании государю. Тот немедля назначил его правителем Цзянси.
В те времена любой чиновник, назначенный на должность в Цзянси, приезжал туда непременно с оружием в руках и с отрядом воинов, так как народа все боялись до смерти. У границ Цзянси такой чиновник облачался в кольчугу и в каждом встречном готов был видеть разбойника: все это только еще больше озлобляло людей. Ян Цин-син поступил не так: с полпути он вернул в столицу посланный с ним воинский отряд и отправил назад все свои вещи, кроме самых необходимых. Затем разослал по уездам извещение:
