Тем временем знаменитая гетера безмерно тосковала по своему возлюбленному, все мысли ее вертелись только вокруг молодого Яна – и вдруг слуга подает ей письмо, в котором она прочитала вот что:
Дочитав, Слива-в-снегу выпроводила слугу и подошла к зеркалу: нарумянилась, напудрилась, подвела брови, подрисовала на лбу желтую точечку, накрасила губы, воткнула в волосы шпильку, украшенную драгоценными каменьями, прикрепила золотую цепочку к плечам, уложила на висках колечки-локоны и стала похожа на супругу Чжан Суня! Приготовилась и приказала служанке:
– Выйди к воротам и, если появится мой возлюбленный, что был здесь вчера, дай знать немедленно.
Очень скоро служанка вбежала с криком:
– Едет!
Радостная гетера бросилась к воротам, но увидела не юного Яна, а министра Хо! Ввалившись в терем с пятью или шестью собутыльниками, уже полупьяный, он захохотал.
– Оказывается, император собирает сегодня одних только членов своей Академии, вот почему я у вас! Получили от меня сласти?
Гетера в ответ:
– Спасибо, получила. Но вы написали, что едете во дворец, поэтому я собралась на Проводы Весны в горы.
Министр Хо ухмыльнулся и бросил своим приятелям:
– Ступайте к воротам. Когда прибудут военачальник Ли, советник Люй, инспектор Ван и цензор Юйвэнь, позовите меня! А мне нужно поговорить с госпожой хозяйкой.
Приятели вышли, а министр взял за руку гетеру, заглянул ей в глаза, обвил рукой ее тонкий стан и потянулся к ее нарумяненной щечке, – Слива ни словом, ни жестом не отвечала ему. Неожиданно она кликнул служанку и говорит:
– Мне пора, готовы ли паланкин и носильщики?
Министр нахмурился.
– Гость на порог, а хозяйка из дома! Разве так можно?
Слива отвечала:
– Да ведь мы с вами знакомы не один год, стоит ли разводить церемонии?
Она вышла и переоделась: теперь на ней была зеленая в узорах кофта и поясок с изображениями уточки и селезня, поверх кофты – зеленая шелковая безрукавка, расшитая золотой нитью, и еще один пояс, к которому были подвешены драгоценности. Она надела шелковые носки и нарядные туфли, оглядела себя со всех сторон в зеркале и осталась довольна!
Министр Хо, увидев гетеру, чуть не ахнул: «Сколько лет ее знаю, но ни разу она так не разряжалась! Что бы все это могло значить? Впрочем, напрасно я тревожусь, просто ей хочется выглядеть на празднике лучше других».
Министр встал и, пообещав Сливе встретиться с нею на празднике в горах, вышел к своим собутыльникам.
Появились подруги. Гетера подозвала служанку, шепотом наказала, что передать Яну, когда тот придет, и в обществе своих подруг отправилась в горы. Едва ее экипаж скрылся за поворотом, к терему на взмыленном коне подскакал молодой Ян, предвкушая встречу с возлюбленной, но ему навстречу вышла служанка, которая протянула записку на красной бумаге. Там было вот что:
Ян хлестнул коня и помчался в горы. В столице издавна был обычай: провожать весну всем вместе – и знатным вельможам, и простолюдинам, поэтому в горах были и княжеские экипажи, и рысаки из конюшен вельмож и сановников, и повозки бедных крестьян. Цзи-син несся, как ветер, его белоснежный конь обгонял всех, из-под копыт летели снопами искры, громкое ржанье скакуна заставляло всех уступать дорогу всаднику. Казалось, будто небожитель летит на Нефритовом драконе! Глядя на наездника, вздыхали и девушки и юноши:
– Ни дать ни взять богатырь из древних сказаний!
Вскоре Цзи-син был уже в горах Благотворной Весны: буйно цвели повсюду цветы и травы, в ветвях ивы заливались голосистые соловьи, словно бы звали полюбоваться красками весны. По дорожкам на каурых и игреневых жеребцах гарцевали стройные юноши, в богатых экипажах разъезжали разряженные красавицы.
Приятели говорят Яну:
– Такого большого праздника давно не было, очень много сошлось народу! Не спуститься ли нам на равнину?
– А где это?
– В четырех-пяти ли отсюда.
