– Как не сказать, что вы очаровательнейшая из женщин! И самая красивая! В столице я пригляделся ко всем знаменитым девицам в зеленых теремах, ни одна из тех, кого я желал, от меня не ускользнула. Если бы и на этот раз вы продолжали противиться и не покорились мне, что бы я с вами сделал! Вы поступили мудро, переменившись ко мне. Пусть я не самый богатый вельможа в Поднебесной, но я любимый сын первого министра и пользуюсь неограниченным доверием государя. Значит, могу поселить вас в доме с золотыми украшениями и дать вам беспечальную жизнь.
Взяв цитру, он протянул ее Хун:
– Сыграйте что-нибудь, только повеселее! И направим нашу лодку к озеру Сиху.
Хун улыбнулась и для начала сыграла мелодию, которая словно бы рассказывала о множестве цветов, раскрывшихся в пору третьей луны от прикосновения весеннего ветерка; о девушке из Улина, скачущей на быстроногом скакуне; под эту музыку ивы как будто закивали ветвями на берегу, у подножья холма, а воды реки заколыхались в танце. Правитель был в восторге; придвинувшись к Хун, он огляделся и вытащил из-под сиденья небольшой столик, уставленный винами и яствами. Он уже вожделенно потирал руки. А Хун опять тронула нефритовой рукой струны и повела другую мелодию, медленную и грустную, и показалось, будто струи дождя побежали по крапчатому бамбуку на реках Сяо и Сян, будто холодный ветер принялся стонать над могилой Ван Чжао-цзюнь; даже река Цяньтан стала другой, словно сетью дождя затянуло деревья на берегу, и послышался крик гусей у края неба. И все, кто был на берегу реки, загрустили, а гетеры из Ханчжоу и Сучжоу едва сдерживали слезы.
И тут Хун, сняв руку с малых струн, положила пальцы на большие, и полилась третья мелодия, мелодия горя. Она напоминала о том, как однажды на юге страны Янь музыка породила на заходе солнца слова мести и мститель принялся точить кинжал. Почти у всех, кто слушал эту мелодию, перехватило горло от еле сдерживаемых рыданий.
Хун наконец отложила цитру и с мольбой обратилась к Небу:
– О далекое голубое Небо! Отчего ты сотворило меня презренной гетерой и дало мне душу не такую, как у всех?! В огромном мире нет прибежища для беззащитного человека! Я иду вслед за безвинным Цюй Юанем! Не пытайтесь искать мое тело! Я ухожу в иной мир и, может быть, там обрету долгожданное счастье!
С этими словами Хун пробежала на нос лодки и – о, горе! – бросилась в воду.
А что произошло дальше, о том в следующей главе.
Когда Хун бросилась в воду, лодка уже вышла в озеро Сиху. Никто не успел ничего предпринять – шелковая юбка красавицы мелькнула в воздухе и исчезла в волнах. Гетеры из Ханчжоу и Сучжоу плакали навзрыд. Оба правителя приказали корабельщикам искать утопленницу. Те обшарили все озеро, но даже следов погибшей не нашли.
– Утопленники обычно всплывают, – развели руками спасатели, – а мы даже платочка ее не видели.
Правители велели продолжить поиски, но они опять были тщетными. Люди говорили:
– Раз не всплыла, значит попала в омут и ее затянуло на дно.
Правители в смятении отправились по домам.
Вернемся, однако, к барышне Инь, которая, проводив Хун, задумалась: «Что за печаль гложет Хун? Почему она не хочет больше жить? Странно, мы с ней подруги, а, оказывается, я ничего о ней не знаю. Чем же помочь ей?» В это время вошла старая няня Сюэ. Уроженка Цзинсина, простая преданная женщина, она уже много лет ходила за дочерью правителя и имела в Ханчжоу множество родни. Барышня Инь кинулась к старушке.
– У меня к тебе просьба. Сумеешь помочь мне?
– Ты же знаешь, доченька, – отвечала та, – я за тебя и в огонь, и в воду. Говори, что стряслось!
– Я слыхала, что в здешних краях есть люди, которые могут проплыть под водой десятки ли. Ты не знаешь ли кого?
– Коли поискать, найду, – ответила, поразмыслив, няня.
– Мне нужен такой человек для очень срочного дела. Пришли мне его, время не терпит.
Старушка отвела глаза, словно на дальние горы засмотрелась, помолчала и говорит:
– Не пойму я, зачем тебе с подобными людьми якшаться, ведь ты благородная барышня.
– Ты сначала приведи мне нужного человека, а потом и расспрашивай, – поморщилась девушка.
Няня пошла к двери, а барышня следом, упрашивая ее поспешить. Та кивнула и засеменила куда-то. Очень скоро она вернулась, и не одна, вошла в покои барышни Инь и молвит:
– Мужчину я подходящего не нашла, привела к тебе женщину. Она ныряльщица, промышляет ловлей жемчуга. Может проплыть под водой пятьдесят – шестьдесят ли, за что и прозвали ее Водяным Дьяволом – Сунь Сань.
Барышня Инь подивилась, позвала ныряльщицу и попросила ее подойти поближе. Это была женщина восьми чи[5] ростом, у нее были рыжие волосы и темное лицо. Когда она приблизилась, барышне пришлось зажать нос – очень уж дурно пахло от необычной гостьи. Барышня с недоверием спрашивает:
– Любезная Сунь Сань, верно ли, что ты можешь проплыть под водой несколько ли?
