Император велел отправить гонца с посланием в ту же ночь.
Тем временем печальная, как осенняя луна, оклеветанная, не в силах доказать свою невиновность, Фея вот уже полгода жила в семье Яна затворницей. Она не выходила на улицу, ночи напролет проводила без сна, глядя на огонек свечи, пряталась ото всех днем и все время плакала. Силы ее подходили к концу. Казалось, Небо забыло ее. Горе бедняжки было беспредельным, – участь хуже трудно представить!
А враги ее, госпожа Вэй с дочерью, продолжали придумывать, как бы извести Фею. Однажды госпожа Вэй сказала дочери:
– Скоро вернется Ян, а это опасно! Что-то надо делать, пока не поздно, ведь наложница наверняка затаила против тебя злобу. Когда приедет твой муж, она тебе отомстит!
Дочь опустила голову и промолчала.
– Всем известно, – влезла в разговор Чунь-юэ, – рано или поздно весну сменяет осень, а грехи сменяет раскаяние. Покайтесь! Скажите инспектору, что вы по неразумию совершили зло. Он вас простит!
Госпожа Вэй перебила ее:
– Что ты мелешь о своей госпоже, Чунь-юэ? Наша барышня – доброе и слабое создание! Чем болтать попусту, предложи дельный выход.
Служанка в ответ:
– Есть такая поговорка: сорную траву рви с корнем.
– Как же надо рвать, чтобы корней не осталось? – спросила хитрая госпожа Вэй, взяв служанку за руку.
Чунь-юэ пожала плечами.
– Все, что мы делали до сих пор, оказалось без проку, – Фея цела и невредима. Вот если бы вы, госпожа, не пожалели ста золотых для Янь Цзюнь-пина, то я обошла бы всю столицу, а нашла бы карающий меч для Феи, и тогда не повторились бы страсти, которые кипели восемь лет после убийства чуского князя.
Хуан подумала и проговорила:
– Но это опасно и невозможно по двум причинам. Нам, вельможам, не подобает звать в дом наемного убийцу. И все понимают, что я не терплю Фею за красоту и ревную ее к мужу. Значит, если ее убьют, все догадаются, что тут замешана я, – от чужих глаз и ушей не скрыться. Нет уж, придумай что-нибудь другое.
– Я вас не узнаю, – возразила служанка. – Если вы так страшитесь молвы, то зачем засылали во флигель наложницы чужого мужчину и пытались ее опорочить? Я понимаю так: Фея не признала себя виновной, но с горя живет затворницей и ждет возвращения инспектора. Когда он разберется, что к чему, у него заболит душа, он места себе не найдет, пока не отплатит за унижение своей любимой наложницы. И вам придется вертеться, как бусинкам на гладком столе!
И тут Хуан сквозь зубы пробормотала:
– Ты права: или умрет эта девка, или я лишу себя жизни! На тебе сто золотых, и сделай все как можно скорее!
