— Я сильно виноват перед вами, — отвечал Чан-цюй почтительно. — Завел себе чересчур много жен и наложниц. Я раскаиваюсь в этом, но сделанного не поправишь. Знаю, что жизнь нашего дома обеспокоила самого императора, и постараюсь теперь все уладить.
На другой день Сын Неба собирал всех гражданских и военных чинов, чтобы обсудить с ними положение в стране после победы инспектора Яна. Надев парадные одежды, Ян уже готов был отправиться во дворец, как его остановила Хун.
— Используя хитрость, — начала она, — я стала немалым чином в вашем войске и добыла голову врага для государя. Меня еще не лишили звания, однако идти на совет, где будут говорить и о моих заслугах, а узнав правду, могут и развенчать, я не могу. Лучше напишу доклад на высочайшее имя и покаюсь.
— Ты права, — кивнул инспектор. — Я сам хотел тебе посоветовать это.
Сказав так, Ян вместе с Лэй Тянь-фэном, Су Юй-цином, Ма Да и Дун Чу отбыл к императору. Тот удивился, увидев, что среди прибывших нет богатыря Хун Хунь-то, и спросил, что с ним произошло. И тут чиновник подал государю пакет.
— Письмо от советника Хун Хунь-то.
Сын Неба велел читать. Послание начиналось так:
«Я, Хун Хунь-то, гетера из Цзяннани…»
Услышав такое, император обомлел и, растерянно оглядев присутствующих, протянул:
— Что? Что такое? А ну дальше!
«…умоляю Ваше Величество выслушать вот что. Судьба оказалась сурова ко мне: насылала пронзительные ветры беды, захлестывала солеными волнами несчастья. Не один раз я готова была расстаться с жизнью, но находила в себе силы не сделать этого. Несколько лет назад я попала в далекие южные края, откуда не могла вернуться на родину. Там тосковала я в обители даоса, пока на юг не пришла война. Тогда я пошла сражаться простым воином — за отчизну, а не ради наград или почестей. Так имя мое стало известно при дворе, я удостоилась высокого чина и бросила к ногам государя голову непокорного варвара Тосе. Я виновата в том, что скрыла доподлинное свое имя. Это и есть причина моего отсутствия на сегодняшнем приеме во дворце. Умоляю Ваше Величество, как умоляла бы родного отца, лишить меня за обман чина и должности, но простить и тем самым снять тяжесть прегрешения с моей души!»
Пораженный Сын Неба повернулся к Яну. Это все правда?
— Прошу простить и меня за непочтительность к государю: я скрыл это от него, — сложив ладони, склонился Ян.
— Это не назовешь обманом, — милостиво улыбнулся император, — если все делалось во славу государя. Но мы хотим знать все в подробности.
И Ян рассказал, как по дороге в столицу на государственные экзамены для получения должности он повстречался с гетерой Хун, как до него дошла весть о ее гибели в реке Цяньтан, как он неожиданно вновь встретил ее в южных землях, какую помощь она оказала войску своими умениями и ратным искусством. Сын Неба в восторге ударил себя по коленям:
— Удивительная история! Необычайная история! Вот так военачальник! А мы ни о чем и не догадывались!
Он продиктовал ответ, в котором говорилось:
«Ваша история потрясла нас. Среди десяти героев династии Чжоу была одна женщина,[246][247] из чего следует, что государству важнее всего таланты и усердие. Прошу Вас не отказываться от чина и должности и проявить себя еще более на государственной службе. Будьте надеждой своей страны и гордостью Вашей семьи!»
Ян со всеми знаками почтения выказал несогласие:
— Хун делила с войском все трудности похода, но все это делала она ради меня, ее супруга, поэтому ее судьба — отражение моей судьбы. И потом: женщина такого происхождения не может находиться на государственной службе.
