— А почему под наплывом минутного гнева вы отвергаете своих верных подданных? Император Шунь был добр, но Гао-яо открыл ему глаза на происки Дань Чжу.[263] Гао-цзу[264] был мудр, но смелые речи Суй Чана помогли ему разоблачить козни Цзе[265] и Чжоу.[266] Я не равняю себя с такими преданными слугами, как Гао-яо и Сун Чан, но почему бы вам не сравниться с Шунем и Гао-цзу и не выслушать меня?
Сын Неба продолжает свое:
— Не понимаем, что содеяли мы, чтобы нас можно было сравнить с Мин-хуаном и Хоу-чжу?
— Если правитель творит добро, он поступает, как Я о, Шунь, У-ван и Тан-ван, если же он не творит добра, он становится похож на Мин-хуана и Хоу-чжу. Все в руках правителя! Я поступил недостойно, приравняв ваше величество к двум плохим государям, но кто мешает вам проявить достоинства хороших? Я не могу льстиво ставить вас в один ряд с Яо, Шунем, У-ваном и Тан-ваном, если ваши ошибки напоминают мне о Мин-хуане и Хоу-чжу. Умоляю ваше величество вершить добрые дела и прогнать от себя льстецов!
Все время, пока Ян говорил, император ерзал, сжимал и разжимал пальцы, наконец, оттолкнул от себя столик и выкрикнул:
— Придворные разделились на партии, между ними разгорелась распря. Вы считаете нужным, чтобы я разогнал Мутную партию?
Князь сложил на груди ладони и поклонился.
— Напрасно вы полагаете, что преданный подданный может оказаться в противном вашим интересам лагере, иначе — осмелится участвовать в действиях партии, выступающей против государя, или решится оспаривать власть государя. Причина ваших сомнений — клевета на честных подданных! Прошу вас уничтожить клеветников и восстановить мир и порядок в стране и при дворе!
Император ударил кулаком по подлокотнику трона и грозным голосом вопросил, кого князь называет клеветниками.
Ян ответил:
— Вы назначили меня на высокую должность, и я не вправе скрытничать! Ваш враг — это сановник Лу Цзюнь! Он был обласкан прежним государем, не обошли его милостью и вы, он достиг почтенного возраста и почетного положения, но всего этого ему мало. Вот почему он беззастенчиво льстит, пытается музыкой отвлечь вас от важнейших занятий, распускает слухи о том, что вы готовы возглавить Мутную партию, хочет, прикрываясь вашим именем, прибрать к рукам весь двор. Если вы не устраните этого лицемера, скоро ни один достойный муж не согласится служить вам.
Говоря свою речь, князь с гневом поглядывал на Лу Цзюня, сидевшего неподалеку. Хотя хитрый придворный был не из трусливых, от страха его пробирала дрожь, и спина покрылась холодным потом. Он не выдержал и, умоляюще сложив ладони, начал просить государя быть справедливым.
— Итак, вы угрожаете? — сурово спросил император Яна. — Чего вы добиваетесь своими речами?
Голос Сына Неба напоминал раскаты грома — павильон задрожал, будто бумажный домик. Чиновники пугливо переглянулись — сейчас на князя обрушится страшный гнев государя! Князь поклонился и спокойно ответил:
— Я никогда не посмел бы угрожать вам. Это не угрозы — это слезы отчаяния! Говорят, если рядом с отцом нет любящего, честного сына, он легко становится несправедливым, а если у юноши нет заступника, то его жизни угрожает опасность. Вы обольщаетесь мыслью об отсутствии у вас врагов и предаетесь изнеживающим развлечениям в Фениксе. Но у меня такой склад, что я не могу уйти, не доделав намеченного. Я люблю жизнь, не хочу умереть, но если я уйду, не высказав до конца своих предостережений, то все начнут смеяться надо мной и говорить: «Позор Яньскому князю! Вроде смелый, умный человек, а смерти испугался и решил от страха смотреть на упущения государя так, как жители государства Юэ смотрели на страну Цинь». Выйду на улицу, а прохожие начнут показывать на меня пальцами и говорить: «Сын Неба совершил оплошность, а его приближенный не осмелился сказать ему об этом. А если из-за этой трусости произойдет беда, разве сможет государь в будущем верить своим слугам?» Вернусь домой, меня встретят скорбные родители, опечаленные тем, что я плохо служу своему государю. Явлюсь во дворец, а чиновники будут избегать смотреть на меня, потому что я не исполнил своего долга, хотя и занимал высокое положение возле императора. Почему ваше величество относится сейчас ко мне чуть ли не как к разбойнику? Стоит вам проявить мудрость, покинуть музыкальный павильон и вновь приступить к государственным делам, разогнать музыкантов и строго наказать хитрых корыстолюбцев — в стране воцарится радость, все жители в один голос скажут: «Мудр наш государь! Солнце и луна рассеяли облака на небесах, вновь сияют их лучи над миром! Добр наш император! Да будет с ним милость Неба, да укрепит его мощь!» Вы снова станете для подданных хорошим правителем, ум ваш прославит вся страна, разумными и честными благодаря вам станут и ваши министры. На что направлены мои угрозы, как не на это? Чего еще я могу добиться?
Ян говорил, не замечая, что по щекам его бегут слезы. А Сын Неба вскочил и молча выбежал во внутренние покои павильона. Придворные в ужасе последовали за ним.
