— Да, тебя, пожалуй, напугаешь словами! — рассмеялся Ма Да. — Так же и подлого человека словами не уймешь!
Они расхохотались. Дун Чу продолжает:
— Если мы приблизимся к князю, он будет недоволен нашими опасениями. Поэтому надо держаться поодаль и смотреть, чтобы ничего плохого с ним не вышло.
И дальше они изображали из себя двух любителей верховых прогулок, любителей пострелять зверя да птицу в лесу или в поле.
Ревизор Хань, помня наставления Лу Цзюня, строго надзирал за князем и его слугами. Но через пять или шесть дней его начали одолевать сомнения: где бы ни останавливались путники, хозяева постоялых дворов, узнав, что едет Яньский князь, всплескивали руками и восклицали:
— Не так давно господин Ян проезжал здесь во главе войска. Никому он не сделал ничего дурного, до сих пор его помнят у нас с благодарностью. Какое же преступление совершил он, этот военачальник, которому, как говорят, равных не было и нет?!
Все эти люди старались услужить князю, подносили лучшие блюда, лучшие вина. Князь благодарил и отказывался от даровых угощений. Люди шли к ревизору и, проливая слезы, говорили:
— Сколько мы живем у дороги, учим: деды — отцов, отцы — сыновей, мол, помни, проедет вельможа, и не останется в доме ни курицы, ни собаки. Когда же едет полководец Ян, нас тревожит только шум его экипажа — даже на глоток вина в подношение не тратимся. Потому люди и говорят: «Побольше бы таких вельмож — лучше бы и народу жилось!» За какие же грехи везут полководца в ссылку?
Ревизор Хань обрывал эти разговоры, но все чаще, когда путники останавливались на ночлег, он вступал с князем в беседы. Ян отвечал любезно, непринужденно рассуждал о литературе. Скоро ревизор понял, какими талантами наградило Небо князя, какие знания сумел приобрести этот выдающийся человек.
Преданная супружескому долгу Хун, не страшась тягот долгого пути, ехала с Яном в платье мальчика-слуги, и никто не подозревал, что этот мальчик — женщина. Она неотлучно находилась при князе: днем сама готовила ему пищу, ночью чинила ему одежду. Она следовала за ним, как тень, не отходя ни на шаг. Он выпивал глоток воды — она делала то же. Прошел уже месяц со дня отъезда из столицы. Подул пронзительный ветер, в небе послышалось курлыканье журавлей, улетающих в теплые края, землю покрыли падающие с деревьев листья. Грусть и тоска — такие, о которых изливался Ди-гун, когда смотрел на осенние облака, и Ду Фу, очарованный Семизвездьем, — охватили Яна и Хун. Они подъехали к постоялому двору, отстоявшему уже на четыре тысячи ли от столицы. Этот двор назывался Степная хижина. К юго-западу лежала земля Цзяочжи, к юго-востоку — Юньнань. Ян устал в дороге, прилег возле светильника, но сон не шел к нему.
Подошла Хун и говорит:
— Вы почему-то не можете заснуть? Может, вам нездоровится?
— Да нет, просто тоскливо в душе, потому что разлучился с родителями, потому что осень наступила… Не до радости.
Хун налила бокал вина и попыталась ласковыми словами развеять грусть Яна. Князь отпил немного и попросил:
— Хорошо бы достать рыбы, как дома!
— Я только что видела, что у ворот постоялого двора кто-то торговал рыбой. Схожу узнаю.
Она вышла и спросила у хозяина, нет ли у него какой-нибудь рыбы. Тот принес пару рыбин. Обрадованная Хун решила сварить уху. Пошла на кухню, набрала щепок, разожгла огонь. Велев слуге поддерживать огонь и доваривать кушанье, она ушла в комнату, подсела к князю и начала с ним беседовать. Выйдя на кухню через некоторое время, она увидела готовую уху. Сняла ее с огня и стала ждать, когда рыба остынет. Князь, у которого разыгрался аппетит, спустился вниз и, увидев котелок, захотел попробовать уху, но Хун отстранила его.
— Говорят: мотыжить землю поручай рабу, а ткать одежду — рабыне. Пробовать пищу женское дело. Значит, мое!
Она сделала глоток и упала, успев крикнуть:
— Не прикасайтесь к еде!
Тело, лицо, губы ее позеленели, из горла пошла кровь. Она лишилась чувств. А что произошло потом, вы узнаете из следующей главы.
Ян быстро достал из дорожной сумки лекарство, влил его в рот Хун и стал ждать. На крик о помощи прибежал ревизор.
— Что случилось? Отравили мальчика, но кто?
— Ничего не могу понять! Видимо, какой-то негодяй хотел отравить меня, а мальчик попробовал рыбу первым.
— На юге вас почитают как героя, разве здесь Найдётся человек, который покусился бы на вашу жизнь? Это — заговор!
Ревизор велел своим людям привести слугу, который заходил в кухню, когда Хун стряпала. Но оказалось, что слуги след простыл. Ревизор разгневался, приказал поймать беглеца и доставить к нему.
— Не тревожьтесь, — обратился Хань к Яну, — отныне охранять вас буду я сам. Когда я собирался в путь с вами, вельможный Лу Цзюнь предложил мне для услуг одного человека. Я согласился, не предполагая, что это нужно ему для недобрых целей. Этот негодяй слуга пытается скрыться, но мы его изловим и сурово накажем.
