Итак, Лу Цзюнь повелел развесить в Запретном городе и за пределами его обращение к народу, в котором говорилось:
«Небо порешило спасти нашу страну и ниспослало народу Академика Безупречной Честности. Каждый, кто хочет обрести избавиться от бедствий и лишений и познать тайны бытия, может явиться во Дворец Безупречной Честности и получить наставления от Академика!»
Читая обращение, жители столицы с сомнением качали головой, — ни один не рискнул пойти к даосу. Тогда Лу Цзюнь послал к нему свою жену и наложницу, наказав им вымолить у него детей для себя и знатности и богатства для мужа. Последовав его примеру, многие вельможи и сановники начали посылать своих жен и наложниц с просьбами о богатстве и славе. И поползли по столице слухи о том, что во Дворце Безупречной Честности творятся подозрительные дела…
Тем временем, получив приказ о высылке из столицы, Су Юй-цин отправился к Южному морю. Министр Инь, прочитав указ об отставке, отбыл вместе с семьей в родные края. При дворе остались лишь верные Лу Цзюню сановники. Хотел покинуть свой пост и Лэй Тянь-фэн, обеспокоенный событиями в столице и возмущенный ссылкой Яна, однако император задержал старого воина.
Как-то Лэй поднял глаза к небу и взмолился:
— О вечно голубое небо! Почему ты оставило своими заботами Минскую державу? Отчего верные подданные государя томятся в изгнании, а двор заполнили предатели и корыстолюбцы? Семьдесят лет над нашей страной простиралось твое благоволение, а ныне отчизна неудержимо идет к гибели. Я не могу смириться с этим!
Он схватил секиру, прошел в дворцовую приемную, пал ниц перед Сыном Неба и, не стыдясь своих слез, проговорил:
— Основатель нашей державы, великий Тай-цзу,[291] дал своим потомкам возможность сотни лет править страной в мире и благополучии. Ныне же государство попало в руки предателей, которые ведут его в пропасть. Ваше величество не замечает, к несчастью, что творится вокруг него, поэтому прошу вас: позвольте мне этой секирой срубить голову шарлатану-даосу и изменникам-вельможам, дабы народ снова обрел счастье!
Император гневно сдвинул брови.
— Да как ты смеешь предлагать мне такое? Или забыл воинский устав?
Стоявший возле трона Лу Цзюнь накинулся на Лэя:
— Ты за кого, бессовестный? Наверно, за Яньского князя, а не за своего государя?!
Лэй вспыхнул, кинул на изменника испепеляющий взгляд и крикнул:
— Слушай, Лу Цзюнь! Ты разогнал всех преданных слуг государя и заполонил двор проходимцами, чтобы тебе одному достались ласка и доверие Сына Неба. Но куда денешься ты, когда настанет час гибели государства?
Лицо Лу Цзюня пошло красными пятнами. Он наклонился к императору.
— Этот нахал — верный пес Яньского князя, он готов служить только дерзкому ссыльному и пренебрегает вами. За оскорбление вашего величества должно лишить его всех наград и званий и выгнать вон из столицы!
Сын Неба кивнул и подписал указ о высылке Лэй Тянь-фэна на север, в земли Дуньхуан.[292] Глотая в бессильной ярости слезы, Лэй процедил сквозь зубы:
— Хорошо, пусть я грубый вояка! Я ухожу, не покарав предателей и оставляя войско в их грязных руках. Не знаю, что будет со мной, но верю: настанет день, и мы встретимся в преисподней!
Император обомлел от такой дерзости и велел Лэю немедленно убираться из дворца. Тот поклонился, поднял глаза к небу и вздохнул.
— Я слишком стар и не увижу, как вернется сюда Яньский князь, как полетят тогда головы предателей. А жаль!
Он выбежал из дворца, вскочил в седло и поскакал в Дуньхуан.
Теперь, после изгнания Лэя, Лу Цзюнь прибрал к рукам всю власть при дворе. Одно беспокоило его — народ продолжал выражать недовольство. Вельможа вновь призвал к себе даоса Голубое Облако:
— Глупый народ отвергает ваше учение, не желает следовать вашим наставлениям, используйте же свою магию, чтобы положить конец разброду в мыслях!
— И это не составит труда, — усмехнулся даос.
Он произнес заклинание, сорвал несколько травинок и подбросил их в воздух, они превратились в бесов, которые тотчас разбежались по столице и начали хватать всех недовольных деяниями властей и загонять их в темницы. Скоро жители впали в уныние, все недовольные смолкли, ибо каждый боялся теперь открыть рот.
Лу Цзюнь торжествовал. Он разослал во все концы страны гонцов собирать сведения о всеобщем счастье. Местные власти выдумывали вовсю: одни говорили, что видели пляшущих фениксов, другие утверждали, что объявился Единорог, третьи клялись, что стала прозрачной Желтая река. Лу Цзюнь велел составить опись доказательств счастья и преподнес свиток императору.
