– Ты видела это? – спросил Райкер.
Я кивнула. Он выглядел хуже, чем минуту назад. Лицо побледнело. Руки дрожали. Он увидел что-то своё.
– Мы уходим. Это не просто след. Это ловушка.
Он схватил меня за руку и потащил прочь. Но на выходе я обернулась. Кресло – исчезло. На его месте – лишь слово, выжженное на полу:
СОН
Мы шли по переходу, который казался длиннее, чем весь тоннель до этого. Казалось, пространство растягивалось – лампы становились всё реже, звуки шагов начинали запаздывать, как эхо в другой частоте.
Имплант замерцал – и заговорил.
– Ксайя, не бойся.
Я остановилась. Это был не внутренний интерфейс. Не автоматическое сообщение. Это был голос. Мужской. Спокойный. До боли знакомый.
– Ксайя, ты слышишь меня?
Я не отвечала. Но в голове всплыла мысль:
Кто ты?
– Кто ты, Ксайя?
Он произнёс это вслух, раньше, чем я подумала. Как будто читал мой разум прямо в момент формирования мысли.
Райкер обернулся, нахмурился:
– Что?
– Ты этого не слышал?
– Что слышать? Мы одни.
Я снова услышала голос:
– Я не они. Я с тобой. Я рядом.
На стене мигнуло. Световой сбой. И в нём – лицо. Мягкие черты, чуть растрёпанные тёмные волосы, глаза, полные чего-то… тёплого. Алекс.
– Всё начинается с тишины.
Моя дыхание сбилось. Имплант начал выдавать системные сбои: «Переход за пределы интерфейса. Неавторизованный доступ». Но я чувствовала, что он не врывался – он ждал.
– Алекс…
– Не называй меня так. Ты не уверена. Пока.
Мир вокруг замер. Райкер что-то говорил – я не слышала. Только гул в ушах. И тишина. Абсолютная. Словно даже сердце на секунду остановилось.
– Я здесь, потому что ты не должна была забыть. Я остался, когда ты ушла.
– Я… я помню. Кукла. Белые стены. Экран.
– Скажи три слова. Только ты знаешь их.
Молния боли в виске. Я пошатнулась. Райкер поймал меня, но взгляд его стал другим – тревожным. Он почувствовал. Не слышал, но чувствовал.
– Всё хорошо. Я рядом.
Сигнал пропал. Линия оборвалась. Но на стене осталась проекция – мигающая строка с ошибкой:
“Ошибка 7: Резонанс активен. Контур нестабилен.”
Я не сразу поняла, что стою на месте слишком долго. Райкер тронул меня за плечо, и только тогда осознала, что всё это время смотрела в пустую стену.
– У тебя кровь из носа.
Я вытерла. И правда. Тепло на пальцах, резкий запах меди. Имплант внутри начал вибрировать – на этот раз не как сбой. Как будто он… оживал.
В голове всплыло уведомление. Без интерфейса. Без всплывающих окон.
«Файл обнаружен: Протокол_0»
И сразу следом:
«Ошибка. Пользователь уже существует»
Я не нажимала ничего. Просто чувствовала, как информация начинает литься в мозг. Без слов. Без картинок. Как жар. Как будто не я читаю файл, а он – читает меня.
– Ты в порядке? – Райкер был рядом, но словно в другой плоскости. Его голос искажал воздух.
Мир зашатался. Глаза стали стеклянными. Всё вокруг заискрилось, как плёнка, натянутая поверх настоящего.
Я услышала голос. Не свой. И не Алекса. Глубокий, как будто изнутри самой памяти:
– Ты – ключ.
Моё зрение наполнилось символами. В линиях кода я увидела лица. Моменты. Ошибки. Всё одновременно. Столько, сколько не помещается в одной голове.
Райкер бросился ко мне:
– Ксайя! Что происходит? Твои глаза… они…
Я чувствовала, как они чернеют. Не зрачки. Вся радужка. Вся белизна. Цвет исчезал, и вместо него – только отражение Ø.
В тот момент, когда код заполнил моё зрение, я ощутила не боль – ужас. Не физический, не от боли. От вопроса:
А что, если сейчас внутри меня что-то сотрёт меня саму?
Это была паника, которую нельзя закричать. Только держать внутри, пока не сломаешься. Я держала.
Имплант издал треск. Я закричала.
И в этот момент что-то отключилось. Не я – что-то другое. Как будто часть меня была временно вырезана, отстранена, чтобы остальное могло жить дальше.
Я рухнула на колени. Из груди вырвался хрип.
– Не трогай меня…
– Я не собирался, – ответил Райкер. – Но ты собиралась. Саму себя.
Коридор становился всё темнее. Свет ушёл. Мы шли на ощупь, пока не дошли до тех-блока – сектора, который давно выведен из городской сети. Металлические двери, сплавленные, как будто после пожара. Райкер нашёл лаз сбоку, провёл ладонью по стене, и пластинка щёлкнула.
Мы проскользнули внутрь. Запах – спертый, как от затхлой воды, вперемешку с гарью. Кожа на шее начинала чесаться, будто здесь воздух трогал её слишком близко.
– Осторожно. Здесь ловят остатки сигнала. Мы не одни.
Я кивнула, и мы двинулись вперёд. По полу тянулись кабели, похожие на вены. Когда я наступала на них, издавался едва слышный стон – будто где-то внизу, в глубине этого сектора, кто-то всё ещё дышал.
И тогда он появился.
Не из тени – из вибрации. Тело, вывернутое, как будто суставы не имели значения. Кожа серая, тянущаяся, как мокрая ткань. Глаза… их не было. Только впадины, внутри которых плыло нечто чёрное.
Он закричал, и в этом крике было что-то узнающее:
– Верни мне сон!
Он бросился вперёд. Райкер выстрелил, но Пустой не остановился – ударил его в грудь, отбросив к стене, и рванулся ко мне. Я упала назад, прижимая к себе чип.
– Верни… ты забрала его… я… я был…