АННОТАЦИЯ.Однотомник. Соната не из тех, кто покоряется судьбе. Кто сказал, что принцессе нельзя выбрать себе мужчину, рвануть за ним в проклятый мир и найти кучу проблем?Мрачный полукровка неспроста держался подальше от сводной сестры. Теперь у Сонаты большие неприятности и мужчина, от которого не убежать. Но она попробует.
Оттолкнув парня с дороги, я прошла к стойке бара.
— Вот стерва, — проворчал он и заткнулся, видимо узрев кого-то более достойного своей тестостероновой атаки.
Правильно. Здесь было достаточно жаждущих дешевых приключений девиц.
— Водки, — бросила на столешницу мятую купюру.
— А ты достаточно взрослая? — скучающе спросил бармен.
Он ждал, что я частично сменю ипостась, доказав, что совершеннолетняя. Это не входило в мои планы. Привлекать к себе внимание нежелательно.
Сегодня хотелось напиться. Так, чтобы забыть и забыться. И может быть найти кого-то, с кем захочется оказаться в постели, в которой не будет холодно. Не с придурком, пытающимся лапать меня у входа, а мужчиной, от которого будет тоскливо уходить утром.
— Будто такие есть, — пробормотала, уронив голову на скрещенные руки, — и мне удастся проверить.
Мне тотально не везло. Во многом, если не во всем. И с сильной половиной особенно.
— Водкой заканчивают, — сообщил хриплый голос, и я повернулась к его обладателю.
Высокий, в татуировках, шрамах, байкерской куртке и со сбитыми костяшками — он являлся иллюстрацией парня, от вида которого вздыхают подруги, хмурится мама, а отец заряжает ружье. У меня не было никого из перечисленных, а потому я могла себе позволить благостно улыбнуться ему.
— Так я и завершаю.
— Рассталась с придурком?
— А может, он не такой? — прищурилась я.
— Разве не все бывшие идиоты? — он усмехнулся и стало заметно, что собеседник не так уж и пьян.
— Возможно, — спорить не хотелось.
Бармен ждал заказа, флегматично натирая стойку.
— Холодной содовой с лимоном.
Передо мной появился тяжелый стакан. О стеклянные стенки бились кубики льда. Через несколько мгновений, они ударились о мои зубы. А потом я раскусила один, чтобы проглотить кусочки.
— Кому-то жарко?
Я совсем забыла, что за мной наблюдают и скривилась как от зубной боли. Контроль всегда раздражал. Слишком независимая природа требовала свободы во всем. Всегда. А тот, кто сидел рядом сейчас напряг. Всего лишь минуту назад я раздумывала, достаточно ли смелая, чтобы рискнуть назвать свое имя, а сейчас мечтала выбить ему зубы. Клыки.
Закинув еще кубик в рот, я лениво оглянулась. В углу сидели, судя по курткам, приятели моего соседа. За остальными столиками расположилась обычная для подобных заведений публика.
— Меня зовут Рас, — привлек мое внимание незнакомец. — Друзья зовут Ра.
— Как бога старого мира, — рассеянно заметила и подала бармену знак, чтобы повторил заказ.
— Ну, я могу быть им, в некоторым смысле, — мужчина положил ладонь на мое колено.
— А всегда?
— Что? — прикосновение казалось мерзким.
— Ты можешь во всем быть богом?
Выражение на загорелом лице было бесценным. Удивление, растерянность и затем вспыхнувшее раздражение.
— Тебе хватит. Ни одна из телок еще не жаловалась.
— Может, нечего было сказать?
— Рот был занят.
— Ну, вот, ты и стал бывшим, — я опрокинула охлаждающий напиток в горло и шумно выдохнула.
— Чего? — не понял байкер.
— Придурком, — пояснила терпеливо, пережевывая лед.
Он сжал зубы до скрипа и встал, оттолкнув стул подальше. Тот упал на пол с грохотом. Посетители уставились на нас. Кто со скукой, кто с тщательно имитируемым беспокойством. На самом деле, всем было любопытно, что же произойдет дальше. В таких местах часто случались заварушки. Большинство завсегдатаев ради них и приходили сюда.
— Давай без сцен, — попросила с ироничной улыбкой, надеясь, что Рас не послушает. И он не разочаровал.
Сначала отступил, словно уходя, а потом шагнул ко мне, коротко замахиваясь. Так предсказуемо, так банально.
Выплюнув в него ледяную крошку, подтянулась и села на барную стойку. Мужчина замешкался на пару мгновений, которых вполне хватило.
Мои ботинки стоили дороже остальной одежды неспроста. На широких каблуках и носках совсем незаметно для окружающих крепились потемневшие набойки. Они не были тяжелыми. Да это и не нужно, если состав металла нужный.
От удара по лицу Рас согнулся и зашипел. Пахнуло паленой плотью и страданием. Да, аромат этой эмоции я знала слишком хорошо. Она трансформируется в горькую ярость или кислый страх. Зависит от ситуации и того, кому причиняешь боль. Байкер передо мной рассвирепел и взревел. Его крик прокатился по тесному для такого звука помещению, заметался между стенами и вскочившими с мест гуляками. Они, к слову, тоже зарычали. Громко и угрожающе.
Неприятности пахли кровью и звучали хрустом сломанных костей. Я перемахнула на сторону ретировавшегося бармена и схватила полупустую бутылку с водкой, той самой, которую мне не позволили заказать. Ухватив горлышко, приготовилась шарахнуть тарой первого сунувшегося. Заодно и раны продезинфицируются.
— Она. Меня. Ударила, — бесновался Рас. — Эта сучка…
— Которая здесь! — напомнила я стервозно.
— Была б она мужиком… — пояснял придурок кому-то позади него, скрытому в тени.
— Ты не искал оправдания, когда замахнулся, — ответили ему голосом, от звука которого я чуть не рухнула.
