Вернемся к городу. К слову, центр города представляет собой исторический район с прекрасными отреставрированными домами двадцатого и даже девятнадцатого века, словно напоминание о связи прошлого и настоящего, а на окраинах возводятся высотные исполины. Все наоборот, ведь в Далласе центральным ядром служили огромные башни, устремившиеся до небес. Но, это другой мир. Это Россия.
Мне нравится эта страна, и мне комфортно жить здесь, но я бы без колебаний отдал все это, чтобы только жить сейчас здесь вместе с Элизабет. Комфортно, не означает счастливо… А без нее — о каком счастье может идти речь?
Но она мертва и у меня осталась лишь одна, чудом уцелевшая фотокарточка — единственное, что осталось от прошлой жизни. Совсем маленькая, потрепанная, я всегда носил ее с собой. Она осталась незамеченной при обыске, и ее удалось увеличить с помощью компьютера в России. Теперь Лизи смотрела на меня с рабочего стола своим добрым взглядом и улыбалась, словно напоминая, что я дал слово жить и не имею права нарушить данное обещание. Когда я сделал ее? Точно, на день рождения Стивена, мы уже были влюбленной парой, преодолев свои страхи и сомнения. Точно… Помню, словно сейчас. Элизабет, мой ангел…
Эх, опять я за старое. Снова печалюсь. Ведь завтра же особенный день. Завтра девятое мая. Вся страна сольется воедино в Неистово порыве патриотизма. А я? Пожалуй, отпраздную тоже, по-своему. Возьму пива и останусь дома. Все шумные празднества не для меня, да и какое отношение я имею к победе? Я даже не знаю, воевали ли мои предки за Союзников. Что уж говорить о России.
Поразмыслив немного, откупорил бутылку пива и залпом осушил ее прямо из горла, словно последний пропитый алкоголик. Да, я стал слишком много пить. Наверное, это отговорка, но на дне бутылки я искал утешение, а без пива и вовсе не мог уснуть.
Неожиданно раздалось жужжание дверного звонка. — «Кого это черти принесли? В такой-то день…Коллеги из колледжа? Выходной же». — Открывать не хотелось, но не оставлять же людей на пороге. — «Надеюсь, это просто инспектор по дому». — Время от времени те проверяли сохранность компьютерных счетчиков электричества, отопления и всего прочего и чаще всего наведывались в выходные. Так было проще застать жильцов.
— Привет, Рома. — Едва отворилась дверь, как в нее вошел капитан контрразведки Иван Михайлович, как всегда, по форме, с медалями и орденами на груди. Последнюю, кстати, получил за мое спасение. — «И чем только я так приглянулся русским? Ума не приложу». — Действительно, я не важная шишка, не видный ученый и не владею никаким влиянием или сверхспособностями.
— А, заходи, старый друг! Давно не виделись. — Прошло целых два года с момента последней нашей встречи.
— Не такой уж и старый. Молодой я. — Капитан без шутки не может. Узнаю чертяку. — Все пьешь с самого утра? — Усмехнулся он, потирая седую бороду.
— Выходной же. — Ответил я. — Праздную.
— У тебя каждый день выходной, мне все про тебя докладывают. Фу, как ты можешь пить пиво? Ссанина, его пьешь-пьешь и не хмелеешь. Деньги на ветер. Лучше водку или коньяк. А? Замахнул рюмашку, закусил селедочкой… И капусточки квашеной… На утро запил рассолом и голова не болит.
Помнится, в последнюю встречу, Ивана увозили в дрязину пьяного на служебной машине. И после этого он рассказывает о том, что я алкоголик.
— Я пью ради вкуса, не ради пьянства, а водка горькая и противная. Потом во рту неприятно.
— Ох-ох, гурман. Куда там. Американцы, учить вас еще и учить. Сколько лет прошло, а еще не понял вкуса закусок. Пьют-то не просто так, а закусывают. Шашлык хорошо залетает в рот под рюмашку. Ай, ладно, черт с тобой. Ну, рассказывай, как дела? Обжился на новом месте? — Поинтересовался тот.
— Да. Вот обживаюсь. Привыкаю к новой жизни. А вы, по долгу службы или решили навестить закадычного приятеля? — Я прекрасно понимал, визит капитана — не случайность. — Может, перейдем сказу к делу? Ведь ты же пришел не просто так, старина. Не люблю формальности. Или пойдем напьемся, коли выходной?
— Еще раз скажешь что-то про старость, заставлю пить водку! — Улыбнулся тот. — Я не старина. Я молодой еще. Хоть и с бородой. — Капитан рассмеялся в голос (он частенько так делал, когда пытался пошутить, но, сказать по правде, шутник из Ивана такой себе). — Да. У меня есть дело, от которого ты не сможешь отказаться.
«Вот это поворот. Дело всей моей жизни, стало быть? Дайте подумать. Не припомню, чтобы у меня были какие-то планы на сей счет, даже отдаленно. Хоть убей — не помню. Но, кажется, скоро должна выясниться истинная причина моего спасения. Не английский же преподавать меня позвали, верно же?» — Вот все и начало складываться в единый пазл и мне это нисколечко не нравилось.
— Да ну? — Переспросил я, скрывая удивление и попивая пиво, как ни в чем не бывало. — С чего бы вдруг. Скажу вам откровенно. Я бы с радостью отказался, поскольку не хочу больше ввязываться в приключения, да вот проблема. У меня должок перед вами за спасенную жизнь, хоть я и…
