— У вас еще все впереди, поверь мне, если не изменишь себя, друг. Не ищи черную кошку в темной комнате, если ее там нет. То же скажу и про Васнецова. Доверяй ему, нет никакой черной кошки. А когда вновь усомнишься — взгляни на меня и Элизабет. Без капитана, мы оба были бы трупы. А теперь представь свою судьбу. Северяне покинули нас, бросили. Пошел бы к южанам? Убивай, насилуй женщин, в пустыне и они есть, хотел бы ты себе такой жизни? Вспомни мои слова, когда в следующий раз опять вздумаешь нести вздор о справедливости.
Послышался еще толчок. На сей раз — парный. Пожиратель явно не дремал, скорее уж, наоборот, приходил в чувства.
— Пора шевелиться. — Предложил Роб. — Будет еще время поспорить за чашкой чая.
Мы оба тут же прекратили бессмысленный сейчас спор и вернулись к более полезному занятию — подготовке к эвакуации (то есть бегству, по сути).
«И куда теперь отправимся мы? Вернемся в Москву? Нет, слишком опасно. Скорее всего, нас перевезут в другое место, подобное этому. Что ждет нас впереди? Какое будущее ожидает нас и есть ли вообще будущее, с таким-то раскладом дел? А если, происходящее — только прелюдия к еще большим изменениям?» — Страх перед неизвестностью охватил мой разум.
Меня не покидало чувство беспокойства, волнения, тревоги. — «Почему все так сложно? Почему для нас с Элизабет нет в мире места, где бы мы могли просто жить, без ану, древних царей и прочих «прелестей» современности? Зачем нам всякие сложности, от которых уже тошнило? Просто верните нас, да хоть куда, Новосибирск, Карелия, хоть на Чукотку, все равно».
Беспокойство нарастало и среди военных. За дверью слышался шум, люди в черном явно спешили, если это был не гражданский персонал, конечно же. Еще бы, если всегда серьезный и уравновешенный капитан, и тот не удержал эмоции, значит дело дрянь.
— Скорей, торопитесь. Пациент Мешков — он перешагнул грань невозвращения! Охрана! — Раздался выстрел, затем еще и еще. Стреляли одиночными, кажется из обычного старенького автомата.
«Кажется, больные реагируют на пробуждение или теряют контроль от страха. И, сдается мне, только что одним из них стало меньше. Пора выбираться, пока то же самое не случилось с Лиз».
Последовавший толчок и крики доказывали правоту моих суждений. Становилось опасно и я бросился в палату к Элизабет, на ходу застегивая куртку, оставляя сборы на Роба. Сейчас мне надо, во что бы то ни стало не допустить повторного приступа, не знаю, как правильно назвать состояние до перерождения. Второго шанса сохранить человеческую натуру, может и не быть.
За окном стоял совсем уже не осенний, скорее зимний пейзаж. Снежные сугробы появились внезапно сегодня ночью, словно и не было необычайно затянувшегося потепления, ставшего самым сильным за все столетие. Еще вчера мы с Элизабет прогуливались по зеленой еще травке на лужайке около запасной секретной лечебницы. Так мы с позволения капитана спасались от ставшего уже ненавистным, белого цвета. Сегодня белый снег не оставил нам выбора. Приходилось «любоваться» им.
Резервная база военных медиков располагалась в тридцати километрах от основной и особо ничем особо не отличалась от нее. Те же ненавистные стены и палаты, те же люди, многие из которых, как мне начало казаться, сторонились нас.
Тем временем подземные толчки становились все сильнее, но щит все еще держался, не давая вырваться на свободу древнему монстру, дремавшему много столетий. Но теперь его чудовищная сила ощущалась даже здесь, за многие километры.
Что будет дальше? С окрестными городками и селами, с Москвой, с миром. Надеюсь, капитан и его люди что-нибудь придумают. Что еще остается?
— Рэт, черт бы тебя побрал, с твоими прогулками. — Ругался Роб, спешивший к нам со всех ног. — Еле нашел тебя. Капитан вызывает. Говорит, это срочно.
— Он как всегда вовремя. Почему не пришел сам? Обычно он так и делает.
— Не в этот раз. Ты бы видел его, сам не свой, бледный, с кругами под глазами. Кажется, всю ночь не спал. Говорит, это очень важно, и связано с пожирателями.
— Рэт, пойдем. — Элизабет, кажется, заметила мою раздраженность и старалась успокоить. — Капитану нужны мы, он помог нам, а мы — поможем ему. — Ее губы коснулись моей щеки и былого раздражения, и досады от прерванного уединения, как не бывало. И как только у нее получается усмирить моих демонов? Просто волшебница, честное слово.
— Ладно, идем. — Согласился я, в итоге, понимая бессмысленность своих капризов.
Признаюсь, не хотелось покидать березовую рощу, где мы оказались, пусть и зашли весьма далеко, несколько нарушив обещание, данное капитану. Я говорил, что не буду отлучаться надолго и не стану отходить далеко от ворот. Мы не на курорте, как однажды подметил Роб, будучи еще командиром северян. В последнее время я про себя повторял его слова все чаще.
