Поскольку, как я уже говорил, готовка никогда не была моим призванием, скажем даже наоборот, когда дело доходило до еды — возвращалось и осознание того, что руки растут немного не из того места, если быть откровенным, и поэтому немного волновался. Но, дело сделано, самое время подкрепиться.
— Элизабет! Время обеда! — Наверное, со стороны, я походил заботливого папашу или, скорее, на романтического влюбленного юношу, или на всех сразу в одном лице — эдакий двуликий Янус.
Для полноты идиллии не доставало только пары свечей и красного вина, тогда обед, или ужин, можно было оценивать на отлично. И все равно, что только три часа дня, ведь из-за беспроглядного тумана разница между днем, вечером и ночью весьма заметно сгладилась.
В комнате послышались шаги и вот — настал момент истины. Будем пробовать.
— Угощайся, пожалуйста… Я готовлю не очень, повар так себе. — Хотелось было сказать что-то в свое оправдание, на всякий случай, но на деле — вышло что-то невнятное.
Элизабет скромно села за стол, наложила себе немного еды и попробовала. Сердце ушло в пятки.
— Очень вкусно. Это мне знакомо. — Указала на картофель. — Приятный вкус. А это. — Она указала на курицу. — Нет. Мне кажется, что я никогда не пробовала.
— Не пробовала? — Я уже нисколько не удивился. — Тогда кушай поскорее, пока не остыло. Курица вкуснее горячей.
— Курица? Это? — Девушка взглянула на тарелку.
— Да. Это птица, ее готовят и едят. — Спасибо, Капитан Очевидность.
Элизабет во всю прыть принялась поедать птицу, то и дело извиняясь за беспокойство и благодаря за возможность отведать вкуснятину. А вот мне, сказать по правде, еда не очень понравилась. Курица оказалась пересоленная, а картофель — суховат. Лучше, конечно, чем полуфабрикаты — резиновые блинчики или безвкусные бургеры из вечного МакДональдса.
«А она миленькая». — Невольно подумалось мне. — «А если Стив прав, и постепенно незаметно влюбляюсь? Ну нет, что за вздор? Быть того не может. Как можно влюбиться незаметно?» — Тем временем меня одолевали всякие мысли.
— Тебе нравится у меня дома? — Начал я первым, поскольку пауза как-то затянулась, а на ум больше ничего не приходило.
— О, да! Спасибо! Очень-очень! Так светло и просторно! Мне кажется, то место, где я жила раньше, было мрачным, холодным, темным и неприветливым. — Действительно, ссадины на руках и ногах никак не располагали к пятизвездочному отелю. — Почему-то мне кажется, что оно под землей. Не знаю почему, просто кажется и все. Просто одно из предположений.
— Под землей? — Удивился я. — Но там только теплицы, электростанции и зоны искусственного освещения. Хотя нет, еще детские сады, школы и зоны отдыха, но они уж никак не могут быть сырыми и темными. Есть еще заброшенное метро, но оно закрыто много лет назад и выжить там не представляется возможным, пусть даже полиции известны отдельные случаи мародерства со стороны черных археологов, но обитать постоянно там попросту нельзя.
— Не знаю где это, но мне страшно всякий раз вспоминать об этом. Просто страшно, пусть я и сама не понимаю почему.
— Не волнуйся. Тебе больше не придется туда возвращаться. Что-нибудь придумаем. Обещаю. — И что я несу. Это все только слова, которые ты сам придумал, Джонс.
— Правда? — Элизабет вопрошающе взглянула на меня.
— Правда. — А ведь ее глаза красивы, такие большие и глубокие, в них можно запросто утонуть. Да что со мной в конце то концов? Я знаю ее чуть меньше суток и уже рассыпаюсь комплиментами налево и направо. Хоть бы не произнести это вслух, еще поймет не так, подумает — извращенец, озабоченный, маньяк и прочую ерунду о порядочном человеке, каким я, между прочим, и был на самом деле.
— Что-то не так. — Девушка указала на окно. — Ты говорил, что туман растворяется перед опасностью.
Серо-кофейная пелена аккуратно поднималась вверх. Уже и дорога, и бетонная стена на границе Небесного города и его небоскребы стали видны, как на ладони.
«И вправду. Рэт Джонс — ты болван. Не уследил. Что же делать?» — Не хотелось бы показывать Элизабет широкому обществу, но придется. Во всяком случае, останься мы тут — вызовем еще больше подозрений. Ладно, что-нибудь придумаем.
— Вот черт! Но ведь эти твари нападали только вчера! И опять? — Выругался я. — Элизабет, скорее! Нам нужно бежать. Срочно!
— Да. — Девушка послушно проследовала за мной.
«Необычно. Вчерашний пожиратель-одиночка, нападения каждый день. Что если, вчерашняя стычка — только разведка, а теперь подоспели остальные силы?» — От этой мысли сделалось жутко.
Предупреждение еще не объявили, но молнии уже вовсю сверкали вдали, где-то над красной зоной. Там, один за другим сменяли друг друга безмолвные грозовые раскаты.
В Далласе, само собой, случались и настоящие молнии. Их легко можно было отличить друг от друга. «Гром гремит, земля гудит — нам опасность не грозит!» — Это знал каждый ребенок.
— Смотри, молнии над красной зоной. — Сигнала все еще не было, и мы принялись рассматривать далекие мерцания. — Они всегда приходят оттуда. — Я и сам не знал, зачем рассказывал девушке о подобном.
