— Это та самая — для очень бедных? — Элизабет указала в сторону панорамного окна коридора, единственного, обращенного не в сторону небоскребов.
— Так и есть. — Согласился я. — Для бедных.
— Место, где жила я? — Элизабет задала вопрос, на который никто из нас не мог ответить.
— Не знаю. Никогда не был там. Даже не представляю, каково жить в красной зоне. Сам я родом из желтой зоны, жизнь там тоже не сахар, но мне повезло куда больше остальных. Отец держал небольшой бизнес, он приносил кое-какие доходы. Благодаря накоплениям, удалось получить высшее образование и устроиться работать в полиции, пускай и на самой низкооплачиваемой должности. Зарплата внушительная, по меркам желтых, но здесь ее не всегда хватает. Жизнь в зеленой зоне, однако, дорогое удовольствие, ничего не поделать. Зато безопасно. Отец с сестрой не пожелали переезжать, семейное дело оказалось дороже собственной безопасности. Что их и погубило. Во время очередного нападения отец погиб, а сестра вскоре ушла из дома и больше о ней никто и никогда не слышал.
— Значит, ты ловишь преступников? — Элизабет взглянула на меня с восхищением.
Наверное, в ее глазах я казался если не героем — стражем спокойствия города, то уж точно эдаким благородным рыцарем и спасителем прекрасной дамы. Но, все же, раскрывать все карты, с моей стороны было глупо.
— Да. Ловлю. Ну — ты готова? Пошли, тревогу объявят очень скоро. — Хорош я, устроил тут откровения, будто для болтовни не было другого, более подходящего времени.
— Готова. — Отметила Элизабет.
— Хорошо! — Мы покинули жилище и спешно направились к лифтам. — Вперед. Нужно успеть занять место поудобнее. Это не убежище класса люкс Небесного города, у нас немного тесновато.
— А если окажется, что я тоже преступник? Ведь тебе придется арестовать и меня?
— Не окажется. — Успокаивал, как мог. — Никогда не видел такую милую преступницу. Нет. Ты не похожа на них. — Только улыбнулся в ответ. — И да. За стенами квартиры, не говори лишнего, нас могут услышать. Тут даже стены имеют уши. Договорились?
— Поняла. Прости. — Произнесла она шепотом.
— Славненько. Все хорошо.
Лифта пришлось ждать несколько минут. Самые бдительные жители башни уже спешили в убежище, не дожидаясь сирен и официального оповещения, к тому же бывали случаи внезапного появления пожирателей, и сирены иногда запаздывали. Пусть мы и ни разу не видели ану вблизи небоскребов, но рисковать собой не хотелось никому. Жизнь — дороже всего, независимо от цвета твоей зоны. Более того — теперь я отвечал и за Элизабет тоже, пускай и временно.
В убежище мы встретили многих соседей: и все еще болеющего «японской болезнью» Стивена с открытой бутылкой пива, обернутой черным полиэтиленовым пакетом, как обязывал закон; и внешне обаятельную жгучую брюнетку Викторию (та еще заноза, не одного приличного мужчину довела до глубоких седин); и семью Коллина с их вечно неугомонными отпрысками.
«Интересно, а Виктория всегда носит макияж, даже дома? Или специально накрасилась, по случаю атаки пожирателей? И когда только успевает». — Легкий смешок невольно вырвался из груди.
— Оу, Рэт, рада вас видеть. — Проклятье, нас заметили. — У вас, наконец, появилась спутница? — Виктория всегда отличалась любопытством. — Красавица. Познакомишь нас?
— Элизабет Морган, моя девушка. Виктория…
— Его бывшая девушка. — Добавила она. — А он хорош в постели!
«Виктория, какого черта, кто тебя тянул за язык, неужели нельзя хоть иногда держать свой грязный рот захлопнутым, размалеванная вешалка!» — Мысленно выругался я.
Стивен едва не поперхнулся пивом, когда услышал, что его друг — неисправимый романтик и уже не девственник. Глаза его округлились, и он уставился на меня с удивлением и некоторой обидой. По выражению лица я прочитал: «А еще друг называется. Мог бы и сказать».
Для Стива сплетни о половой жизни являлись неотъемлемой частью повседневности, для меня — пустыми разговорами, не более и не менее.
На лице Лиз проступил заметный румянец. Наверняка ей хотелось провалиться под землю со стыда. Кстати, а когда это я успел начать называть ее Лиз, а не Элизабет. Главное — не произнести это вслух.
— Я знаю. — Неожиданно ответила Лиз. — И я очень рада, что такой мужчина достался именно мне.
А она та еще актриса. С такой грацией и присущей только женщинам, хитростью и остроумием, она уделала пафосную и заносчивую Викторию. Вот это поворот. Наша скромняшка умеет ответить — поделом тебе Виктория. Будешь знать теперь. Молодец, Элизабет. Я злорадно улыбнулся.
Жгучая брюнетка оторопела от такой выходки и незамедлительно покинула наше общество с легкой улыбкой, прикрывающей раздражение, оставив нас наедине. Ну и подумаешь? Тоже мне, обидели мышку, загадили норку, простите за грубоватое, но, пожалуй, подходящее выражение…
