Сонечка полностью

Рогов. А мы имеем. Он в Добровольческой армии, второй ваш сынок. Или нет?

Отец Василий. Да.

Рогов. Уведите. К бабкам его.

Голованов. А ты, Рогов, дурак, однако. Иносказания не понимаешь. Я про всеоружие-то…

Рогов. Это ты не понимаешь, Николай Николаич. Какое же тут иносказание, прямо говорится: против властей.

Голованов. Я и говорю – дурак. Каких властей? Апостол Павел жил две тыщи лет тому, о каких властях-то он говорил? Власть была тогда римская, императорская…

Рогов(смеется). Народный ты учитель, Николай Николаич, одно слово… Здесь другое важно: кто признает над собой власть божью, для того всякая другая власть – тьфу! И советская им – тьфу! И потому нам церковники – первые враги. Головой надо думать, Голованов. Мне человек нужен целиком, с потрохами.

Надя(елозит, напевает). Ух-тю! Ух-тю! У тебя в дегтю!

Голованов. Ишь, чего захотел! У моих потрохов своя забота.

Рогов. Удовлетворю. Из моих рук. (Наливает.) Из моих рук – пожалуйста.

Надя(встает, проходится, приплясывая). Ух-тю! Ух-тю! У тебя в дегтю, у меня в тесте, слепимся вместе!

Рогов. И тебя – удовлетворю. Мало, что ли?

Голованов. А она такая: сколько ни дай, все мало.

Рогов. Ладно, ладно. Мало не покажется. Сядь, не мельтеши.

Голованов. У-да-вле-тва-ре-ни-е… (Засыпает.)

Надя(вскидывается, поет). Я див-чон-ка ма-ла-дая…

Рогов. Да сядь ты. (Ковыряет еду.) А что у нас все так варят… Мясо разварят до соплей, вкуса никакого…

Надя. А грибка соленого возьми.

Рогов(берет гриб, закусывает). Точно как у нашей матушки, у Ирины Федоровны… Семенов, достань гармонь. (Семенов приносит гармонь, Рогов растягивает меха, Надя опять вскидывается, как боевой конь.) Да сядь ты, посиди смирно. Шило у тебя в жопе… (Поет.) Славное море – священный Байкал…

Голованов(встрепенулся). Именно… Густав Густавович… Я не участвовал… Я не состоял… Я не хотел… Иван Густавович… (Тянется к стакану, роняет голову на стол. Рогов трясет его за плечо, Голованов спит крепким сном.)

Рогов. Семенов! (Семенов подходит, Рогов ему что-то тихо говорит.) Недолго, понял? (Семенов кивает.) Славный корабль – омулевая бочка…

Семенов. Надь, пойдем выйдем.

Надя. Че?

Семенов. Идем-ка, дело есть.

Рогов. Ну что, Тимофей Рогов, знаешь, что тебе за дезертирство полагается?

Тимоша. Знаю что.

Рогов. А зачем сбежал?

Тимоша. Невмоготу стало.

Рогов. О! Месяца не служил, и невмоготу! А я как три года по окопам гнил? Всем вмоготу, а тебе невмоготу? А жить-то хочется?

Тимоша. Хочется.

Рогов. А ведь помирать придется.

Тимоша(падает на колени). Сеня! Христом Богом прошу, не погуби! Ради матушки нашей не погуби!

Рогов. Ишь, хитрый, как запел. Куда метишь, в матушку, значит.

Тимоша. Прости меня, прости, Сеня.

Рогов. А прощенье заслужить надо.

Тимоша. Я заслужу, Арсеня.

Рогов. Ладно. А как служить будешь?

Тимоша. Начальства слушать.

Рогов. Эх ты, мочало. Этих твоих старух к расстрелу приговорили. За укрывательство дезертира.

Тимоша. Как приговорили? Когда?

Рогов. Тогда. Мочало и есть мочало. Так вот ты, дезертир, сегодня по утрянке их и расстреляешь.

Тимоша. Это я не могу.

Рогов. Ах не можешь? Я могу, а ты не можешь? Тебя солдатским хлебом кормили? Стрелять учили? Вот и пойдешь в команде.

Тимоша. Это я не могу.

Рогов. Тогда пойдешь с бабками. Под расстрел.

Тимоша. Как скажете.

Рогов. А как же мамаша, Ирина Федоровна? Про нее подумай.

Тимоша. Я и думаю. Только стрелять не могу.

Рогов(открывает дверь к Дусе, впускает туда Тимошу, расталкивает Голованова). Голованов, ну-ка, пиши. Фамилию поставь. Ну…

Голованов. Не подпишу. Не участвовал.

Рогов. Вот пьянь. Но деньги-то крал?

Голованов. Крал. Но… не участвовал.

Рогов. Хорошо. Так и запишем. Не участвовал. А ты подпись ставь. (Голованов, не глядя, царапает пером. Рогов, распахнув дверь, кричит.) Семенов! Сидоренко!

Рогов. Управились?