Сонечка полностью

Голованов. Эй, мужик, давай сюда. Приземляйся.

Люба(ходит с опаской поодаль). Какой я тебе мужик?

Голованов. Ой, извините. Теперь точно вижу – дама. Сейчас не разберешь, все в одном ходят… Да вы присаживайтесь, не бойтесь. Здесь мое место.

Люба. Как это – ваше? Что, могила эта или вообще?

Голованов. Вообще. Я коренной здешний… житель. Прадед, дед и так далее… Все здешние. Голованов я. Нас здесь все знают. А вы, извиняюсь, откуда?

Люба. Ну вообще-то из Стерлитамака. То есть родилась там, в области. А так – из Воронежа.

Голованов. Понятно. А здесь – чего?

Люба. Так. Путешествую… Слышала, здесь места знаменитые. Святые и тому подобное… И праздник какой-то…

Голованов. Какой-то! Какой еще праздник! А, простите, как вас…

Люба. Любовь Михайловна. Люба.

Голованов. А меня Николай… Так праздник-то у нас исключительный. А вы правда ничего не знаете?

Люба. Ну, знаю, что праздник…

Голованов. Сейчас расскажу… Извините, деликатный вопрос… Эт-та… а у вас с собой нету?

Люба(роется в пакете). Немного есть. Случайно… Со вчера… (Вынимает бутылку, разглядывает.) Правда, немного…

Голованов(берет из ее рук бутылку). Да мне глоточек только. А то как-то потряхивает, лихорадит, что ли… (Прикладывается к бутылке, пьет.) Тут вот осталось еще… Есть еще…

Люба. Да не. По мне хоть бы совсем его не было, вина этого… С утра-то…

Голованов. Значит, так… Раньше тут была деревня, небольшая такая деревенька, Брюхо называлась. Теперь город Роговск, в честь героя Арсения Рогова. Не помню только, какой войны, той или этой… А раньше, стало быть, деревня Брюхо была.

Люба. Надо же, какое наименование… Брюхо… Прямо смех.

Голованов. Ничего смешного. Брюхо и Брюхо. Места были глухие. Как-то зимой, это лет триста, что ли, тому назад, напали на купца разбойники. Вот здесь. (Тычет в землю.)

Люба. Прямо вот на этом самом месте?

Голованов. Ну да. И явилась тут Божья Матерь, разбойников спалила к едрене фене, а купец за спасение свое церковь поставил. Икона святая тоже здесь представлена, в новом храме. По телевизору по каналу культуры показывали. Смекаешь?

Люба(благоговейно слушает). Ну, дальше.

Голованов. А ты правда не хочешь? (Она мотает головой, Голованов прикладывается к бутыли.) Вот. А здесь места – святые. Самые святые по всей России места. Здесь всегда этих святых как… грязи. А у нас, в этой деревне, я имею в виду, вообще одни святые были. Но всякие, одни священного чина, другие попроще, чудотворцы, юродивые, блаженные, их тьма разных. Даже я всех не знаю. Между прочим, говорят, что Николай Чудотворец тоже из наших мест. У нас Николаев много. У меня вот все – прадед, дед, он учителем здесь был, отец и так далее – одни Николаи… Ну вот. Тут перед революцией просто гнездо у них было, у святых. Но некоторых, когда церкви позакрывали, некоторых, того, постреляли, а кого сослали…

Люба(обрадовалась). Ну как же, мои бабки тоже из ссыльных, в Стерлитамак кто ж сам-то переселится…

Голованов. Ну, наших-то постреляли всех. Вот на этом самом месте. Церковь, само собой, порушили. Только запамятовал, когда – при Ленине, или при Сталине, или при Хрущеве. Все. Аллес ин орднунг. И так далее. А потом времена поменялись. Храм новый построили – видела, нет? Потом посмотришь. Богатейший… Говорят, миллион долларов стоит. Не, там одного золота только на миллион. И все такое. Не, я что-то заврался, – там не золота на миллион. Там, говорят, на миллион только наворовали. А золота вообще неизвестно на сколько. Но это все так, семечки. Главное дело что: постановление приняли, чтобы всех наших блаженных чохом повсеместно святыми объявить. И праздник сегодня будет, потому что сам патриарх приедет новым святым службу служить. Там шорох такой идет. Дорогу от Роговска новым асфальтом закатали и мылом сверху помыли.

Люба. Ну, это уж ты врешь, чтоб мылом.