Из чуткой тьмы пещер, расторгнув медь оков,Стремится Музыка, обвита бурной тучей...Ей вслед – погони вихрь, гул бездн, и звон подков,И светоч пламенный, как метеор летучий...Ты, Муза вещая! Мчит по громам созвучийКрылатый конь тебя! По грядам облаков,Чрез ночь немых судеб и звездный сон вековТвой факел кажет путь и сеет след горючий!Простри же руку мне! Дай мне покинуть брегНичтожества, сует, страстей, самообманов!Дай разделить певцу твой быстротечный бег!..То – Прометеев вопль иль брань воздушных станов? Где я?..Вкруг туч пожар – мрак бездн – и крыльев снегИ мышцы гордые напрягших мощь Титанов...
1899
<p>La Superba<a l:href="#n_10" type="note">[10]</a></p>Тень реет. В глубине, за рощей горных пиний,Залива гневный блеск под грозовым крылом,И зыбкой чешуи изменчивым стекломТуч отраженный мрак, и волн отлив павлиний...А на краю земли, в красе надменных линий,Восточный стражник – мыс подъемлет свой шелом,И синие хребты властительным челомИз влажной бирюзы встают до тучи синей.Лазурный дух морей, безвестных гость дорог —Вдали корабль; пред ним – серп лунный, вождьэфирный...Уж день переступил предельных скал порог.Но горном тлеющим, в излучине сапфирной,В уступах, на чертог нагромоздив чертог,Все рдеет Генуи амфитеатр порфирный.
1899 (?)
<p>IL Gigante<a l:href="#n_11" type="note">[11]</a></p>Средь стогн прославленных, где Беатриче Дант,Увидев: «Incipit , – воскликнул , – vita nova»[12] , —Наг, юноша-пастух, готов на жребий зова,Стоит с пращой, себя почуявший Гигант.Лев молодой пустынь, где держит твердь Атлант,Он мерит оком степь и мерит жертву лова...Таким его извел – из идола чужого —Сверхчеловечества немой иерофант!Мышц мужеских узлы, рук тяжесть необорных,И выя по главе, и крепость ног упорных,Весь скимна-отрока еще нестройный вид, —Всё в нем залог: и глаз мечи, что медля, метят,И мудрость ждущих уст – они судьбам ответят! —Бог-дух на льва челе... О, верь праще, Давид!
Между 1892 и 1902
<p>«Magnificat»<a l:href="#n_13" type="note">[13]</a>, Боттичелли</p>Как бледная рука, приемля рок мечей,И жребий жертвенный, и вышней воли цепи,Чертит: «Се аз раба», – и горних велелепийНе зрит Венчанная, склонив печаль очей, —Так ты живописал бессмертных боль лучей,И долу взор стремил, и средь безводной степиПленяли сени чар и призрачный ручейТвой дух мятущийся, о Сандро Филипепи!И Смерть ты лобызал, и рвал цветущий Тлен!С улыбкой страстною Весна сходила в долы:Желаний вечность – взор, уста – истомный плен...Но снились явственней забвенные глаголы,Оливы горние, и Свет, в ночи явлен,И поцелуй небес, и тень Савонаролы...
