Звучало море в грани берегов.Когда все вещи мира были юны,Слагались многопевные буруны,—В них был и гуд струны, и рев рогов.Был музыкою лес и каждый ров.Цвели цветы – огромные, как луны,Когда в сознаньи прозвучали струны.Но зной иной был первым в ладе снов.Повеял ветер в тростники напевно,Чрез их отверстья ожили луга.Так первая свирель была царевнаВетров и воли, смывшей берега.Еще – чтоб месть и меч запели гневно —Я сделал флейты из костей врага.
19 августа 1916
<p>На отмели времени</p>Заклятый дух на отмели времен,Средь маленьких, среди непрозорливых,На уводящих удержался срывах,От страшных ведьм приявши гордый сон.Гламисский тан, могучий вождь племен.Кавдорский тан – в змеиных переливахСвоей мечты – лишился снов счастливыхИ дьявольским был сглазом ослеплен.Но потому, что мир тебе был тесен,Ты сгромоздил такую груду тел,Что о тебе Эвонский лебедь спелЗвучнейшую из лебединых песен.Он, кто сердец изведал глубь и цвет,Тебя в веках нам передал, Макбет.<p>Последняя</p>Так видел я последнюю, ее.Предельный круг. Подножье серых склонов.Обрывки свитков. Рухлядь. Щепки тронов.Календари. Румяна. И тряпье.И сердце освинцовилось мое.Я – нищий. Ибо – много миллионовЗмеиных кож и шкур хамелеонов.Тут не приманишь даже воронье.Так вот оно, исконное мечтанье,Сводящее весь разнобег дорог.Седой разлив додневного рыданья.Глухой, как бы лавинный, топот ног.И два лишь слова в звуковом разгуле:Стон – Ultima, и голос трубный – Thule[21].<p>Служитель</p>В селе заброшенном во глубине РоссииЛюблю я увидать поблекшего дьячка.Завялый стебель он. На пламени цветкаНавеялась зола. Но есть лучи живые.Когда дрожащий звон напевы вестовыеШлет всем желающим прийти издалека,В золе седеющей – мельканье огонька,И в духе будничном – воскресность литургии.Чтец неразборчивый, вникая в письмена,Нетвердым голосом блуждает он по чащам.Как трогателен он в борении спешащем.Бог слышит. Бог поймет. Здесь пышность не нужна.И голос старческий исполнен юной силой,Упорный свет лия в зов: «Господи, помилуй!»<p>Колокол</p>Люблю безмерно колокол церковный.И вновь, как тень, войду в холодный храм,Чтоб вновь живой воды не встретить там,И вновь домой пойду походкой ровной.Но правды есть намек первоосновнойВ дерзаньи – с высоты пророчить нам,Что есть другая жизнь,– и я отдамВсе голоса за этот звук верховный.Гуди своим могучим языком.Зови дрожаньем грозного металлаРазноязычных – эллина и галла.Буди простор и говори, как гром.Стократно-миллионным червякомИзваян мир из белого коралла.<p>Неразделенность</p>
