Серое небо и серое море...Волны угрюмо шумят,Чайки, белея на сером просторе,С криком печальным летят.Старые сосны в тяжелом убореВ мутные волны глядят,Точно какое-то скрытое гореВысказать морю хотят.Грозно промчалась здесь буря седая,След ее берег хранит:Мертвые сосны, в песке утопая,Мрачно гниют, и стоитКамнем могильным гранит—Символ печального, серого края!<p>Две эпохи </p><p>II </p>Когда погаснет блеск рассвета золотого,Живительная мысль в бессилии замрет,Дух человеческий тогда мельчает сноваИ гибнет в суете томительных забот.Тогда животный страх толпу ведет сурово,Отчаянье, порок в ее сердцах растет,И с ужасом глухим, полна бессилья злого,Без цели и пути она во тьме бредет.Тогда стареет мир, печально измененный,И горечь он несет толпе порабощенной;Нет света на земле, нет силы и чудес...Жизнь веет холодом застывшего движенья,И смерть стоит в толпе, как страшный призрак тленья,Как неизбежное возмездие небес!<p>Валерий Брюсов</p><p>На полустанке</p>Гремя, прошел экспресс. У светлых оконМелькнули шарфы, пледы, пижама;Там – резкий блеск пенсне, там – черный локон,Там – нежный женский лик, мечта сама!Лишь дым – за поездом; в снега увлек онОгни и образы; вкруг – снова тьма...Блестя в морозной мгле, уже далек он,А здесь – безлюдье, холод, ночь – нема.Лишь тень одна стоит на полустанкеПод фонарем; вперен, должно быть, взглядВо тьму, но грусть – в безжизненной осанке!Жить? Для чего? – Встречать товарных ряд,Читать роман, где действует Агнесса,Да снова ждать живых огней экспресса!
16 ноября 1917
<p>Наряд весны</p>За годом год, ряды тысячелетий, —Нет! неисчетных миллионов лет,Май, воскрешая луговины эти,Их убирает в травянистый цвет.Пытливцы видят на иной планете,Что шар земной в зеленый блеск одет;Быть может, в гимне там поет поэт:«Как жизнь чудесна в изумрудном свете!»Лишь наш привычный взор, угрюм и туп,Обходит равнодушно зелень купИ свежесть нив под возрожденной новью;Наряд весны, мы свыклись в мире с ним;И изумруд весенних трав багрим,Во имя призрака, горячей кровью!
Ища забав, быть может, сатанаЯвляется порой у нас в столице:Одет изысканно, цветок в петлице,Рубин в булавке, грудь надушена.И улица шумит пред ним, пьяна;Трамваи мчатся длинной вереницей...По ней читает он, как по страницеОткрытой книги, что вся жизнь – гнусна.Но встретится, в толпе шумливо-тесной,Он с девушкой, наивной и прелестной,В чьих взорах ярко светится любовь...И вспыхнет гнев у дьявола во взоре,И, исчезая из столицы вновь,Прошепчет он одно: memento mori!
