- А ты меня куском не попрекай!
Он, кажется, обиделся. Какие мы чувствительные!
- Не хамил бы ты Людоеду. Нет у него никаких артефактов кроме золотого терпения, которое однажды закончится, - мне стало скучно с ним. Он все-таки предсказуемый.
Ветер фыркнул, с вызовом в черном взгляде скрестил руки на груди, чуть оттопырил нижнюю губу. Тронь - в бой ринется. Хоть сейчас на арену!
- Я не спрашиваю, к чему тебе чужая сила. Наверняка причина стоящая, - примирительно начала я, - раз ты жизнь ради нее готов положить. Но прошу, в этом доме будь вежлив и почтителен.
- Как скажите, мамочка, - беднягу аж перекосило. Я мысленно себя похвалила и направилась обратно в гостиную слушать прибаутки Пучка.
… Они наконец уехали, подарив завтрашний день для самостоятельной подготовки. Вот тут-то из глубин моего богатого воображения вынырнула мерзкая харя страха и хищно облизнулась. Может, стоило для начала просто поприсутствовать на турнире в качестве зрителя? Я бы так и сделала, если бы не Сокол, будь он неладен! Вот уж кто веревки из меня вить умеет!
- Ирава! - некстати помянутый учитель зацарапался под дверью комнаты. - Хорош по чернявому бездельнику сохнуть. Пошли Сновидения смотреть.
Это что, солнце мое незакатное, ревность или всего лишь неудачная попытка пошутить?
- Что вы, учитель, мне эльфы больше нравятся. Они такие… такие… ушастые! - нашлась я, выходя к Соколу.
Он неожиданно тепло улыбнулся и поехал не к нашей медитативной каморке, а на крыльцо. Миль вытащил плетеное кресло в тень абрикосового дерева и куста шиповника, пожелал нам приятных путешествий и удалился в дом.
Я дождалась, пока чародей устроится поудобней, и придвинула кресло почти вплотную к нему. Пусть это будет маленькой местью себе самой за утреннюю глупость.
Номар не протестовал. Он вообще никак не отреагировал на мою вольность, созерцая пенные гребни волн и белые треугольнички парусных лодочек.
- Ты когда-нибудь мечтала отправится в далекое-далекое путешествие по морю или по воздуху? - вдруг спросил он.
- Нет, - я не понимала, куда он клонит. - На суше как-то надежней.
- А я в детстве мечтал стать пиратом. Обязательно отважным, безжалостным к врагам, удачливым, - он улыбался самой светлой улыбкой, какую я видела.
К чему подобная откровенность? Да, почти во всех сновидениях Номара есть вода: моря, озера. Раньше я не обращала на такую особенность внимания. Приехав сюда, решила - ему удобнее отталкиваться от окружающего пейзажа при создании площадок для занятий. А, оказалось, это его детская мечта…
- А я мечтала… - я смутилась. - Мечтала музыкантом стать известным на всю страну. Вот только когда мне учителей наняли, возненавидела музыку лютой ненавистью.
- Бывает, - согласился он, продолжая созерцать морской простор. Горячий бриз трогал его пряди, монотонно шелестел листвой шиповника, сейчас уже отцветшего.
- Ты, разве, не хотел стать чародеем?
- Не задумывался над этим, пока в семь лет талант не обнаружился. А после не до фантазий стало. Успевай формулы заклинаний заучивать и практиковаться!
Он поморщился, повернулся ко мне и скомандовал:
- Закрой глаза.
Откровения закончены. И на том спасибо, дорогой учитель.
- Номар, а сколько тебе было, когда ты Людоеда спас? - не подумав, ляпнула я. Он усмехнулся, откинулся в кресле и прикрыл глаза.
- Десять, - шепнул он напоследок одними губами. - Десять. Девять. Восемь…
Вот хитрец!
Я послушно закрыла глаза, уносимая в Сновидение его мягким голосом. Тебе никто не говорил, Номар, - из тебя получился бы неплохой менестрель. Голос - в самый раз девичьи сердца будоражить.
В этот раз я почти не ощутила стрекоз. Сокол раз за разом ускорял наш выход за грань Яви, сокращая счет вначале со ста до семидесяти пяти, потом до пятидесяти, потом до двадцати пяти. А теперь и до десяти.
Бархатные объятия темноты приняли нас ласково и надежно, ошеломив запахами отшумевшего дождя и очертаниями незнакомого города. В нем все дышало инаковостью, чужеродностью и человеческим величием. То, что Город принадлежал только людям, сомнений не возникало.
Сокол обнаружился рядом в странном наряде - черный широкий плащ небрежно накинут на плечи, темный костюм необычного покроя. И еще… сегодня у него было свое лицо! Чисто выбритое, улыбчивое, очень красивое. Налетевший холодный сырой шквал разметал тщательно уложенные длинные волосы… Несмотря на темноту, я различала малейшие черточки лица учителя.
Он тоже разглядывал меня с интересом, и, судя по блеску в хитрых глазищах, увиденное его очень даже устраивало. Заинтригованная, я повернулась к стеклянной витрине магазинчика, отыскивая в ее мраке свой силуэт. Номар взмахнул рукой, и улица озарилась фонарями. Так вот ты какой меня видишь, Сокол!
Длинное черное платье с глубоким декольте, облегающее фигуру, с разрезами по бокам выше середины бедра. Остроносые туфельки на каблуке. Волосы подняты в высокую прическу, обнажая шею, на которой блестит массивная золотая цепь с тяжелым кулоном. В длинных серьгах переливаются всеми оттенками алого крупные камни…
- Где мы, Номар?
