– Ну, как же! Смотрю – кто есть кто, анализирую, пытаюсь выбирать лучших. Я, конечно, человек маленький, но ведь и мне хочется влиять на мировую политику. Вот и влияю, как могу. Скажем, вторглись войска басков на территорию Нижней Ацтеки – все! Я их в черный списочек заношу – с жирной пометочкой. На все их просьбы отвечаю отказом! Мол, пока не помиритесь, никаких ягнят вам не будет.
– Он, кстати, и нам отказывал. – Проворчал Павловский.
– Верно, – не стал отнекиваться Тарас. – Вы ведь «Труфальдино из Мытищ» раскритиковали, помните? А фильм классный был. Не стоило его на полку класть. Лет десять там, наверное, пролежал.
– Это еще почему?
– Откуда же мне знать? У вас там полный классовый бзик наблюдался. Объявили, что фильм снят врагами Артемии, что слуга, так сказать, представитель трудовой косточки, прохиндеем оказался. Вот и запретили.
– И это тебя обидело?
– Не только. У вас и в армии полный бардак: солдатики от голода и холода мрут, офицеры пьянствуют, генералы миллионами воруют. Да и про скорое столкновение я уже тогда начинал догадываться. Ясно было, что кто-нибудь к кому-нибудь припожалует. Не мы к вам, так вы к нам. Чего же мне было распинаться перед потенциальным врагом?
– А сейчас, значит, распинаешься?
– Сейчас это факт уже свершившийся. Что случилось, то случилось, а вы еще и о миссии спасения объявили. Я-то, положим, понимаю – что к чему, но людишки у нас наивные – верят, зачем же их разубеждать?
– Ну, а ты, выходит, не веришь?
– Я предпочитаю знать. Вера – дело хорошее, только очень уж на глупость человеческую полагается. А мне не повезло, я умным родился – потому и верить на слово не привык. Опять же вы и дождь нам принесли, а это, надо сказать, дорогой подарок.
– Почему же?
– Как это почему! Дождь – это трава, а трава – это овцы, а куда же мне без них? – в глазах премудрого Тараса блеснули хитроватые искорки. Было совершенно неясно – издевается он над нами или говорит всерьез.
– Дождь, Ваше Величество, мне давно был нужен. Из-за жары глиняные отвалы каменеют, целебные качества теряют. Значит, еще одна убыточная статья. – Тарас махнул рукой куда-то вправо. – Вон они, кстати, начинаются – можете полюбоваться.
– Что еще за отвалы?
– А там мои рабочие глину добывают. Я ведь не одних ягнят выращиваю, – еще и кумыс овечий в бутылках из целебной глины заготавливаю. Гремучее снадобье получается – от всех мирских хвороб. Глину, само собой, тоже продаю – и не сказать чтобы очень уж дешево.
– Для кирпичей, что ли?
– А моя глина куда хочешь годится. И посуду лепить, и косметические маски, и вместо лекарств. Я же говорю – целебная. И микробов убивает, и глистов.
– Глистов? – я с интересом взглянул на фермера. И в ту же секунду в бронхах моих запершило и заскреблось. Увы, с некоторых пор тема паразитов стала для меня еще более актуальной. Не без оснований я подозревал, что длительное пребывание в заведении доктора Колыванова не прошло бесследно. В клинике людей сознательно травили, и я имел все основания подозревать, что частичного успеха господа «лекари» сумели добиться и в отношении моей скромной персоны.
– Да разве только глистов! – воодушевленно воскликнул Тарас. – Она и витаминами ценными насыщает организм, и микроэлементами разными. Официальная медицина меня, понятно, не признает, да только я на нее кладу с прибором. Пусть не признает, – лечить-то, один хрен, не умеют. И достать им меня не удастся. Визирь-то здравоохранения тоже у меня лечился. Тайком, правда, но закупал мою глину. Вот и вас попотчую. Глядишь, потом льготы какие-нибудь отломятся. – Тарас боевито хохотнул. – Так что руки у эскулапов коротки меня укоротить! Я любой власти сгожусь, потому что дело полезное ставлю!
Дорога плавным изгибом описала холм, и легкий ветерок донес до меня не самые пристойные ароматы. Запашком тянуло от небольшого озера, раскинувшегося возле темной горы.
– Это еще что такое? – Павловский поморщился. При виде огромного темного холма я тоже недоуменно привстал.
– Это, извиняюсь, природный монумент. Своего рода дань человеческой прожорливости. Я ведь здесь хочу курорт организовать, а сюда, стало быть, экскурсии буду водить – так сказать, для наглядной демонстрации возможностей одного-единственного организма.
– Ну-ка поясни!
– Что же тут пояснять? Фараоны в свое время пирамиды из камней строили, ну, а я решил использовать более натуральные составляющие – урину и фекалии. Слева от вас – то, что человек пропускает за жизнь через собственные почки, справа – обычные экскременты.
– Это вон та гора, что ли?
– Она самая. Озеро, кстати сказать, тоже немаленькое. Глубина в иных местах до пяти метров доходит. Ко мне даже эксперты из Европы приезжали, специально замеряли. Гору тоже просвечивали приборами, не верили, что фекалии.
– Да-а… – протянул я. – Кто же такое чудо сотворить-то сумел?
