– Ты знала, – повторил он. – А теперь винишь меня в жестоких методах.
Я повела плечом.
– Наша дружба все равно была обречена. Я влюбилась в тебя. Извини.
Он смотрел на меня так, словно я не в любви призналась, а сказала, что ненавижу его и больше никогда не хочу видеть. Впрочем, он не глуп, прекрасно понимает, что за этим «люблю» история наших отношений заканчивается и это все равно, что прощание.
– Извини? – потрясенно повторил он.
Я пожала плечами.
– Я не могу ходить с покерфейсом и изображать, что мне достаточно нашей дружбы.
– Ты хочешь встречаться со мной? – недоуменно спросил он.
– Я… я хотела.
– А теперь не хочешь?
– Нет.
Он вскинул брови.
– Ты меня разлюбила и мы можем снова дружить?
Его логика меня потрясла. Может, я и в самом деле больше не хотела с ним строить отношения, но это распространялось не только на любовь, но и на дружбу. Поскольку я молчала, он промолвил:
– Я хочу получить назад свою подругу. Теф, ты можешь объяснить, чего ты хочешь?
– Я хочу, чтобы человек, которого я полюбила и ради которого переехала в этот чужой мне город, существовал. Но его нет!
– Ты ставишь мне в упрек, что твои фантазии обо мне оказались красочнее реальности?
Когда он это произнес вслух, на какой-то миг мне и самой показалось, что я перед ним виновата. А не он передо мной. Но мои слезы не дали бы солгать. Он умело манипулировал и играл на чувствах. Я так не умела. И потому его слова звучали убедительнее моих.
– Денис… – тихо промолвила я, – будь счастлив. У тебя для этого есть абсолютно все.
– Не все, если ты больше не хочешь меня видеть.
За одни эти слова я могла простить ему что угодно. Но другие слова, сказанные им мне ночью в палатке, все так же были свежи в памяти. И я не знала, сотрутся ли они когда-нибудь. Да, может, он назвал все своими именами и подкрепил действиями. Но для моего обнаженного перед ним сердца это стало инквизиторским огнем.
– Ни тебя, ни твою девушку.
– Если Лия тебя чем-то обидела…
– Обидела? – оборвала я. – Ты издеваешься? Денис, да она дьявол во плоти. Неужели твоя любовь так слепа?
Он опустил глаза, а я бросила:
– Я не хочу быть другом человека, чья девушка ломает людям жизни.
– Каким людям? – спросил он.
– Брату Киры, которого избили, Яниной сестре, которую изнасиловали, моей маме, которую уволили… чтобы ночь с тобой мне уж точно запомнилась навсегда!
После паузы он сказал:
– Стефа, мы можем с этим разобраться…
– Мне это не нужно. И ты этого не стоил. – Я зашагала к парадной, но, уже потянув дверь, обернулась.
Денис сидел на скамейке и смотрел на меня.
– Не нужно ее наказывать, Денис, – попросила я. – Ты жесток с ней, а она – со всеми остальными. И если ты так ее любишь, сделай ее счастливой. И это будет твоим огромным одолжением миру!
Бывает ли счастья слишком много? Денис был нежен и внимателен. Мы посещали выставки, ходили в кино, музеи, по вечерам сидели в нашей любимой кафешке или снимали номер. Мы проводили время с Даней и его девушкой Ингой. Все-таки мы с ней сходили по магазинам. Она оказалась жуткой тряпичницей, искренне любила Даню, но при всех своих выдающихся внешних данных проигрывала даже Стефании. Денис однажды назвал Ингу пустой бутылкой. Со Стефой он больше не общался. Мы не обсуждали это, я видела, что иногда его взгляд замирал на окнах ее квартиры, когда мы проходили мимо ее дома. Похоже, он скучал по ней. Но так, очень глубоко внутри, никак не проявляя своей тоски. Меня это устраивало. После того звонка Стефании, когда ее мать лишилась работы, мы больше ни разу не разговаривали. Бывало, я ловила на себе во время уроков ее задумчивый взгляд. Никак иначе она своего интереса ко мне не проявляла. Она встречалась с Вовой, я видела, как он каждый день провожает ее до дома. Как-то раз мы с Денисом встретили их в кинотеатре у касс. Но они не пошли на сеанс.
Я по-прежнему общалась с Китом. Он нарисовал еще один мой портрет, по памяти. На нем я была изображена на веревочной лесенке в черном пеньюаре с развевающимися волосами, вокруг деревья и лунная дорожка на воде. Никита подарил эту картину Денису на день рождения, и тот повесил ее у себя в спальне.
С Кирой Кит после похода больше не виделся, он назвал их связь художественным порывом. Его девушку я так ни разу и не встретила. И подозревала, что ее не существует. На его картинах с изрядной периодичностью появлялись новые женские образы, с их хозяйками он и удовлетворял свои художественные порывы. Я знала, он хочет меня. Он этого и не скрывал. И я ценила его способность сдерживать свою похоть для сохранения приятельских отношений. Тем более что он был одним из немногих парней в моей жизни, с кем я могла разговаривать часами.
Кира с прежним упорством кокетничала на тренировках по плаванию с Даней, но он продолжал ее игнорировать. А ее подружка Яна перевелась на осенних каникулах в школу к своей сестре. Благодаря чему Кира еще больше сблизилась со Стефанией. Но они обе избегали меня, поэтому их дружба меня не волновала.
