– О, котик, – сочувственно погладила его по голове Инга, – я даже не заметила, когда мы танцевали. Тебе очень больно?
Спалила его и не поняла даже.
Денис насмешливо приподнял брови, а Даня, выдержав его взгляд, обронил:
– Я терпел. Зайду завтра в поликлинику, сделаю снимок.
В итоге танцевать я пошла с Китом, под «Summertime Sadness»[3], хотя мне совершенно этого не хотелось.
– Он невыносим, – пожаловался Кит, легко обнимая меня.
Я лишь вздохнула.
А Никита обеспокоенно уточнил:
– Наедине с тобой он другой?
– Да, – заверила я.
Тогда он успокоился и даже повеселел. И когда мы вернулись за столик, общался с Денисом с тем же дружелюбием и добродушием, что и раньше.
В полночь мы засобирались по домам, и я вновь почувствовала прикосновение к своему колену.
Сунула под стол телефон. Девчонка вернула почти сразу, она написала: «После гардероба зайди в туалет».
Мы получили нашу одежду в гардеробе. Кит галантно придержал мою шубу. Я попросила их подождать и отлучилась в дамскую комнату. Там никого не было. Но когда я подошла к раковинам, дверь одной из кабинок распахнулась. На горшке, держа ноги на весу, сидела моя новая знакомая.
Она подошла ко мне и пощупала мою шубу, поморщилась, а потом заявила:
– Дай мне свою шубу.
– В смысле? – изумилась я.
– Чтобы выйти из клуба, – пояснила она, – я тебе ее верну.
– А я в чем пойду? На улице зима.
– Но вы же приехали на машине. Я сама слышала.
Возразить было нечего.
– Почему тебя ищут? – спросила я.
Она пожевала нижнюю губу, а потом прошептала:
– Не дашь шубу?
Ей было лет тринадцать. Загорелая, худенькая, гибкая, с иссиня-черными волосами и черными глазами, как у галчонка. Мне стало ее жаль, я сняла шубу и протянула ей.
– Ну, бери.
Она радостно схватила шубу, натянула ее, а затем раскатала штаны так, что они скрыли ее голые ступни.
– Только что ты босая будешь делать на улице?
Она отмахнулась.
– Разберусь.
Я натянула ей на голову капюшон и опустила пониже, чтобы скрыть лицо. Затем взяла под руку.
Так мы вернулись к ребятам. Когда те недоуменно уставились на чудо в моей шубе, я просто сказала им:
– Ни слова. Идемте.
Когда мы проходили мимо охраны, я громко обратилась к новой знакомой:
– Алина, а помнишь магазинчик на Невском…
Никита отвлек охранника на себя, спросив, работает ли клуб по понедельникам. И мы благополучно вышли на улицу.
У машины девчонка скинула шубу и, оставшись в одной майке, огляделась. На ней даже бюстгальтера не было. Парни пораженно смотрели на диковинную девчушку. Даня спохватился первым, стянул с себя куртку и протянул ей.
– Возьми. Околеешь.
Девчушка с такой благодарностью посмотрела на него, что всем нам стало не по себе.
– Может, тебя подвезти куда-то? – спросил Никита.
Но девчушка тряхнула волосами и, взглянув на меня, выдохнула: «Спасибо», и побежала прочь. Только пятки и мелькали.
Мы проводили ее ошеломленными взглядами.
– Это та девчонка, которую охранник искал?
Я кивнула.
– Весь вечер сидела под нашим столом.
– Ты говорил, владелец клуба – бандит, – вспомнил Даня. – Может, она из рабства сбежала?
Никита пожал плечами.
– Боюсь, бандюжнику этот вопрос я не смогу задать без риска не всплыть потом в Неве с простреленной башкой.
Даня с Ингой решили прогуляться до дома Инги пешком. А мы с Денисом сели в машину Кита.
Сперва он отвез домой меня. Завтра надо было в школу, поэтому я решила не оставаться у Дениса. Да он и не предложил.
Денис на прощание меня поцеловал. Обычно при посторонних он не проявлял ко мне нежности. Но сегодня я заметила, что с его губ практически не сходила улыбка. Он был чем-то очень доволен. И я тихонько подсунула ему в карман пальто клочок с номером телефона врача.
Дома оказался лишь отец. Он читал в гостиной. Мама уехала в составе съемочной группы модельного агентства в Италию.
Я приняла ванну, повторила параграф по истории и легла спать. Ночью меня разбудил какой-то звук. Я прислушалась, за окном щебетала птица. Очень необычный звук, но я его уже где-то слышала. Может, когда путешествовала с отцом… Я включила ночник, подошла к окну, отдернула занавеску и чуть не грохнулась в обморок.
За окном, примостившись на узком выступе дома, прижавшись к стене, сидела девочка из клуба. На шее у нее за шнурки были подвешены ботинки. И где-то она раздобыла коричневый свитер с высоким горлом.
Увидев меня, она поскребла пальцем по стеклу.
Я быстро распахнула одну створку и отошла вглубь комнаты, боясь даже смотреть, как она лезет по каменному выступу.
Но когда она бесшумно спрыгнула на ковер, я не выдержала:
– Как ты забралась сюда?
– По трубе. – Она оглядела мою комнату, но, похоже, не нашла ее слишком интересной.
– А как адрес узнала?
– Геопозицию домашних фоток в телефоне посмотрела.
А она была смышленой. Я медленно села на постель.
– Это ты издавала звук как… как… – Я помолчала. – Флейтовый сорокопут!
– Ты знаешь? – обрадовалась девочка моей осведомленности.
Когда я училась в четвертом классе, я увлекалась птицами разных стран и даже планировала посвятить свою жизнь их изучению. Нельзя сказать, что папа одобрял. Но у меня это как-то само собой прошло. Я спросила:
– А где ты слышала их пение?
