– Найди себе кого-нибудь. Не жди, что я вдруг снова воспылаю к тебе чувствами. Этого не будет. Последнее время я тяготился отношениями с тобой, срывался на тебе, делал тебе больно. Ну чего мучиться?
Мы стояли друг против друга и молчали.
Он уже отвернулся, чтобы уйти, я остановила его вопросом:
– Что во мне не так?
– Ты идеальная. – Он посмотрел на меня через плечо. – И это невообразимо скучно. Для кого-то ты станешь подарком судьбы, но не для меня.
Он ушел.
Я ошиблась. То, что я приняла за многоточие, оказалось точкой.
В первый день осени на Банковском мосту я просила у грифона с золотыми крыльями, исполняющего желания, чтобы Денис не бросил меня из-за чертового дневника. Кажется, я неправильно сформулировала желание…
Дома я рыдала, родители не могли меня успокоить. Отец орал, что убьет этого проклятого мальчишку, мама умоляла нас всех успокоиться. Вконец озверев, отец сказал, что больше он не желает слышать имя «Денис» в своем доме. И если я не прекращу истерику, он отправит меня за границу в закрытую школу для девочек.
Страшнее того, что Денис меня больше не любил, было только лишиться возможности хоть изредка видеть его.
Я сделала над собой невероятное усилие и обещала отцу, что больше ничего подобного не повторится.
Может, я внешне и успокоилась, улыбалась, разговаривала и даже шутила, но внутри я плакала.
Ночью в окно постучала Ульяна. Я впустила ее, как пускала последние две недели.
Она тихо заползла под кровать. Сколько я ни уговаривала ее спать на диване, она отказывалась. Приходилось стелить ей пенку для йоги, простынь и оставлять флисовое покрывальце. Подушки она тоже не признавала.
Я не знала, как ей помочь. О себе она мне так толком ничего и не рассказала. Она ничего у меня не просила: ни еды, ни крова. Если я предлагала что-то, она либо принимала это, либо нет. Я понятия не имела, где она ходит целыми днями, чем занимается, откуда она и чего ждет от жизни. В глубине души я ответила на все эти вопросы, но ответы мне не нравились. Я была склонна согласиться с предположением Дани, что девочка сбежала из клуба, где находилась в сексуальном рабстве. При побеге она прихватила с собой алмазы бандита, владеющего клубом. А похитил он ее, судя по загару и умению подражать экзотическим птицам, где-то в Африке. Может, ее родители работали врачами или исследователями.
Каким-то необъяснимым образом эта девочка вошла в мою жизнь. И если не видела ее целый день и больше, я начинала волноваться за нее. Ей было всего 13 лет, и я даже думать не могла о том, что она пережила в том клубе.
– Как дела? – спросила Ульяша из-под кровати.
Помолчав, я прошептала:
– Денис бросил меня.
– Снова?
Впору было расхохотаться от ее вопроса.
– Окончательно.
Я почувствовала, что ее ладонь шлепает по краю кровати в поисках моей руки. Я коснулась ее темных пальцев. И она крепко сжала мою руку.
– И что ты в нем нашла?
– Он особенный. Он умный, у него потрясающая фантазия. Он умеет изящно говорить, когда хочет, умеет быть нежным и властным, умеет рассмешить… он может заставить меня плакать. С ним я чувствую себя живой. С ним я так счастлива, что…
– Он не особенный, – сказала Ульяна. – Будь так, он никогда бы не бросил тебя.
Ото всех приглашений на новогоднюю ночь я отказалась. Я сняла наш с Денисом домик и днем 31-го на такси вместе с Улей уехала туда, оставив заранее купленные подарки для родителей и родственников под огромной елью в гостиной. Я знала, что мне будет больно. Но даже не представляла насколько. Все в этом доме было пронизано нашей с Денисом любовью.
Но тут никто не мешал мне плакать. Я легла на постель, где мы с Денисом занимались любовью, закрыла глаза и позволила слезам течь, пока не иссякнут.
Ульяна не трогала меня. Она ушла в лес, а вернулась с небольшой елочкой.
Я к тому моменту взяла себя в руки и даже помогла девчонке нарядить елку конфетами.
Уля призналась:
– Всегда мечтала сделать это.
– Что сделать? – удивилась я.
– Нарядить дерево. Елку.
Мы сидели на полу у горящего камина, воздух был наполнен хвоей и мандаринами.
Мы обменялись подарками. Я подарила ей комбинезон, теплый, тонкий и удобный. Ульяна была в восторге. Она же преподнесла мне алмаз в спичечном коробке, оклеенном фольгой от шоколада, и призналась:
– Мой самый любимый.
Я вздохнула.
– Ульяш, это слишком дорогой подарок. На Новый год дарят что-то чисто символическое.
– А это не только на Новый год, а еще и на день рождения.
– Но мой день рождения уже был.
– А это на следующий. – Она серьезно посмотрела на меня. – Возможно, я не смогу тебя поздравить.
От ее слов мне стало не по себе. Я спросила:
– Если тебя не будет на моем дне рождения, где ты будешь?
– Я не знаю.
В новогоднюю ночь мы с Денисом сидели у него, жгли бенгальские огни и ели оливье. Его мать справляла не дома, а я со своей уже посидела за столом. Андрей укатил с Милой отмечать куда-то к пальмам. Когда я перед отъездом рассказала ему о примирении с другом, он буркнул, что рад за нас. Но я чувствовала, он почему-то совершенно не рад.
