Сесил останавливается у пустого фонтана, заросшего плющом. Пока Елизавета лежала больная в Гринвиче, испанцы прочили на ее место инфанту, чья родословная по прямой линии восходит к Эдуарду Третьему. Не секрет, что английские католики с готовностью поддержат ее права на трон. Надо попробовать уговорить доктора Лопеса побольше узнать об этой инфанте. После выздоровления королевы заботы не исчезли. Ходили слухи об очередном заговоре – на сей раз орудием убийства должен был стать отравленный меч, – однако они так и остались слухами. Тем не менее вопрос о престолонаследии давно уже назрел, но Елизавета по-прежнему яростно противится разговорам на эту тему.
Выйдя из сада, Сесил в который раз поражается величественному виду дворца Теобальд – он потрясает своей красотой, искусной каменной кладкой, безупречными пропорциями.
Он возвращается в дом и находит отца в обществе лекаря.
– А, мой мальчик, рад тебя видеть, – говорит Берли. – Подагра снова отравляет мне жизнь. Доктор Хендерсон считает, что сможет облегчить боль. – Он благодарно похлопывает врача по руке. Сколько Сесил себя помнит, Хендерсон служил его отцу. Вот бы слуги были так же верны ему, однако челядь надолго у него не задерживается. Никому нельзя доверять. – А я думаю, лечить уже поздно.
– Ничего, ничего, милорд. Попытка – не пытка. – Хендерсон встряхивает флакон с настойкой и наливает немного в бокал.
Берли со вздохом откидывается на подушки.
– Через две недели я должен явиться ко двору. Если бы только ее величество позволила мне удалиться на покой. Я слишком стар для службы. – Он потирает морщинистые руки с уродливыми распухшими суставами. – Я устал.
Сесилу больно видеть отца подавленным и немощным, он невольно страшится его неминуемой кончины. Перед мысленным взором встает гнетущая картина, как власть и богатство, накопленные отцом, в его руках обратятся в прах. Не раскисай, будь мужчиной, говорит он себе. Как только Хендерсон удаляется, Сесил делится с Берли своими тревогами.
– Что вызвало у тебя подобные мысли? – осведомляется тот.
– Не знаю. Я чувствую, как власть ускользает между пальцами. Мои шпионы стали ненадежными. Эссекс нас переигрывает. Его приспешники все плотнее окружают королеву.
– Союзники приходят и уходят, сын мой. Не забывай, за Сесилами богатство, добытое верной службой. – Берли смотрит на сына затуманенным взором. – Аристократы из старинных родов вымаливают себе почести, стараются развязать войны в надежде урвать клочок земли. Их сундуки пусты, но им все равно приходится расхаживать в дорогих одеждах. У этих людей нет верности. Будущее за такими, как мы, – тихими и неприметными. Не забывай.
Слова отца действуют как бальзам на душу. Тревоги Сесила понемногу рассеиваются.
– Но помни, Эссекс тебе не враг. Вы оба на стороне Англии. Предостерегаю тебя, иначе рискуешь утратить контроль. – В голосе Берли сквозит нетерпение, будто он вынужден объяснять очевидное непонятливому ребенку. – Вопрос лишь в том, чтобы наладить новые каналы информации.
– Я рассчитываю привлечь на нашу сторону доктора Лопеса, – говорит Сесил, не упоминая о предыдущей неудачной попытке. – Говорят, у него есть доступ в самое сердце испанского двора.
– Да, да, – отзывается отец. – Уолсингем уже пытался, у него так ничего и не вышло. Не думаю, что Лопес годится для шпионажа. Припоминаю его, покладистый человек.
– Возможно, мне удастся убедить доктора возобновить свои связи.
Берли кивает, словно говоря: попробуй.
– И помни, – прибавляет он, – королева нуждалась во мне, дабы я вершил необходимое зло во благо государства. Исключительно ради Англии и сохранения мира. Меня демонизировали, ее любили. Взять хоть Марию Шотландскую: Елизавета не могла запятнать себя смертью помазанной королевы, хотя прекрасно понимала, что без этого не обойтись. Я вызывал страх и ненависть – и принимал на себя вину. – Сесил хорошо помнил, с каким рвением отец выслеживал Марию Стюарт; весьма вероятно, для ее изобличения в ход пошли не вполне честные способы. Впрочем, когда речь идет о благополучии государства, одной честностью не обойдешься. Берли смотрит на него в упор: – Не забывай: людям нужно кого-то ненавидеть. Ненависть – верная спутница власти. Если научишься быть объектом ненависти – станешь незаменимым. Эссекс – человек настроения, он слишком печется о том, чтобы его любили. Хула для него смерти подобна. А мы с тобой, мой мальчик, нужны до тех пор, пока с готовностью исполняем роль злодеев.
Сесила озарило – все это время он жаждал одобрения, на самом же деле, чтобы истинно служить королеве, от него требовалось нечто иное, к чему у него имелся недюжинный талант, – дар быть изгоем.
– Не своди глаз с его сестры, – продолжает Берли. – Она ни в грош не ставит мнение окружающих, и это дает ей сокрушительную силу. Если она встанет против тебя плечом к плечу с братом, то будет грозным противником.
– Леди Рич?
– Она самая. Мой тебе совет – постарайся привлечь ее на свою сторону.
