– Вы взяли стихи Сидни и основательно их перетрясли, – говорит Саутгемптон, еле сдерживая восторг. Пенелопа и не предполагала, что он такой любитель поэзии. – У вас есть другие?
– Сто тысяч, – отвечает актер.
– Их надо опубликовать.
– Но они существует лишь здесь, – он постукивает пальцем по виску. – Кроме того, они… не предназначены для суетного мира.
– Вам не следовало приходить ко мне. – Сесил аккуратно ставит чернильницу на одном уровне с ящичком для перьев, постукивает по столу стопкой документов, выравнивая страницы. – Создается впечатление, будто вы виновны.
Доктор Лопес прячет дрожащие руки.
– Но я же ни в чем не виноват. Вы должны мне помочь. – Невзирая на тридцать лет, проведенных в Англии, он говорит с сильным португальским акцентом.
– Не волнуйтесь. – Сесил держится невозмутимо, только душа его неспокойна. Его мучает совесть. Найти бы хоть какую-нибудь зацепку, однако доктор Лопес чист, как свеженакрахмаленный воротник. Сесил подходит к окну, лишая несчастного врача возможности увидеть его лицо. – Я позабочусь, чтобы с вами не случилось ничего дурного. – Не факт, что ему удастся сдержать слово.
С улицы доносятся крики возчиков и бродячих торговцев, жалобное блеяние овец. Чума стихла, Лондон вновь возвращается к жизни. Сесил недоволен, что Берли-хаус, каким бы роскошным и новым он ни был – с теннисным кортом, дорожкой для игры в кегли и садом, заполненным экзотическими растениями, – расположен на неправильной стороне Стрэнда. Эссекс сейчас смотрит на красивые лодки с развевающимися флагами и королевскую баржу, а не на фермера, гонящего стадо овец, оставляющих после себя россыпь катышков. На карнизе воркует стайка голубей; мерзкие твари загадили всю облицовку. Сесил представляет, как птичьи шеи хрустят под его пальцами.
– Но граф убедил королеву в моей виновности.
– Ее величество не так просто убедить. – Сесил улыбается Лопесу. План был хорош, только провалился. Испанцы ожидаемо заглотили наживку. Еще бы, невиданная удача – привлечь на свою сторону личного врача Елизаветы. Он как никто другой может беспрепятственно поднести ей кубок с отравой. Сесил чувствовал, что их языки вот-вот развяжутся, в его руки попадут государственные тайны Испании, и уже предвкушал свое возвышение.
Однако выяснилось, что доктор Лопес совершенно не годится для подобного дела, в нем нет твердости, необходимой для шпионажа. Он терял присутствие духа в самый неподходящий момент и беспричинно впадал в панику. По его вине плохо зашифрованное письмо попало не в те руки – он доверился Антонио Пересу, чего делать не следовало, ведь Перес теперь на службе у Эссекса. Граф обвинил Лопеса в государственной измене, но врач не должен об этом знать, иначе совсем размякнет и все выболтает. Эссексу благоволит фортуна. «Вода и камень точит. Не силой, а терпением», – напоминает себе Сесил.
– Вы ведь развеете их заблуждения? – Доктор Лопес нервно дергает рукой, будто отгоняет невидимую муху. Надо признать, он стойко придерживался своей версии и ни разу не упомянул, кто ему платит, – во всяком случае, пока. Так и должно продолжаться, ведь если Елизавета узнает, что Сесил подверг опасности ее верного старого лекаря, страшно представить, какая кара его ожидает.
– Да, развею. Но не упоминайте о моем участии, иначе все решат, будто вы пытаетесь свалить вину на меня. А если выяснится, что вы получали деньги, ваше положение лишь усугубится. – Все-таки Лопеса нельзя считать полностью невиновным, убеждает себя Сесил. Ему весьма щедро платили за услуги. Он должен был понимать, что подобные суммы платят за высокий риск. – Скажите, что испанцы первыми вышли с вами на связь, вы увидели возможность послужить королеве и действовали по собственному почину. – Сесил прикидывает, как извлечь хотя бы небольшую прибыль из ситуации. – Связались они с вами через Переса. – Давно пора избавиться от нахального испанца.
– Но это же неправда. Я не могу оговорить невиновного.
Раздражение Сесила растет – наивность этого человека поразительна.
– Невиновного? Перес совершил убийство и сбежал из Испании, оставив жену и детей в качестве заложников. Уверен, сам он без малейших угрызений совести постарается вас оговорить.
– Я должен иметь хоть какое-то оправдание перед Господом. – Доктор Лопес садится прямее, по-видимому, начиная осознавать свое новое положение.
– Служа королеве, вы служите Господу. – Сесил яростно твердит это себе снова и снова. В последнее время он начал задумываться, до какой степени ему придется расширить свои представления о морали, дабы служить ее величеству. Как говорит отец, кто-то же должен избавить Елизавету от груза грехов.
– А вдруг… – Лопес вновь обмякает в кресле, судорожно вздыхает. – Вдруг меня будут пытать?
– Я позабочусь, чтобы этого не произошло.
Врач сам не свой от ужаса. На него больно смотреть.
– Вы поможете мне покинуть страну?
– Это не понадобится. – Чувствуя себя Иудой, Сесил берет Лопеса за плечи, заглядывает ему в глаза: – Соберитесь с духом.
