Второй этап. Война Марионеток. Земля получила понятную цель, но путь к ней окажется весьма тернистым. Объединение или раскол? Победа или забвение? Егерю придётся сыграть совершенно новую для себя роль, и от его успеха будет зависеть дальнейшая судьба всей планеты.
Мы делаем несколько неторопливых шагов по узкому ледяному тоннелю. Наши доспехи освещают пространство, яркими лучами света, закреплёнными на груди. Впереди пока никого не видно, только наша цепочка из пяти фигур замерла в облаке студёного пара. Все молчат, пытаясь переварить полученное сообщение. Сорок, мать его, человек!
Я то и дело прислушиваюсь, ожидая появления остальных. Как минимум, второй пятёрки. Трансивер не работает, и мне остаётся только надеяться, что Одиссей проверит вместимость Испытания.
— Что за хрень… Где все? — бурчит Гарм, постукивая когтистыми пальцами по бедру.
Ехидна заинтересованно водит лицом по сторонам, изучая систему туннелей. Фарис, отозвавший свою пташку, стоит, держа копьё на плече. Шелкопряд по привычке слился с сумраком.
Вдруг сзади раздаются торопливые шаги. Запыхавшийся Кайпора напряжённо оглядывается и произносит:
— А где все?
Мы пожимаем плечами в недоумении. Следом показывается Тай, и я, ободрённый его появлением, киваю мечнику. Внезапно до нас долетает изумлённый возглас приближающейся Медичи:
— А ну-ка погодите! Максимум сорок участников⁈ Это что, шутка такая⁈
— Бред какой-то! — озадаченно чешет затылок Кайпора. — Раньше я максимум десяток бойцов видел. Что за фокусы?
Сопряжение явно что-то задумало, — хмурится Фарис. — Не зря привело нас в это логово…
Гарм лишь угрюмо рычит себе под нос. А возникший из темноты Алокеш и Кайпора обмениваются напряжёнными взглядами.
Ещё через несколько секунд из темноты выскакивает Кастер, сжимающий полупрозрачный одноручный молот.
— Ни черта не понимаю, — бормочет он, прислоняясь к стене и переводя дыхание. — Я уж был решил, что остальным ход сюда закрыт.
— Надеюсь, ты ошибаешься или нам конец, — дёргает бровью южноамериканец Тьяго.
Мы смотрим себе за спину, надеясь увидеть появление остальных членов отряда и…
Они начинают возникать из тьмы.
Один за другим к нам присоединяются и другие союзники. Все шокированы появившимся ограничением на сорок участников. Шёпотом переговариваются, пытаясь понять, что происходит.
— Готов поспорить, эти твари что-то замышляют! — мрачно цедит Тореадор, когда число бойцов добирается до тридцати. — Заманивают нас в ловушку, ублюдки! Уверен, тут полно зубастых посильнее тех, с кем мы сталкивались.
В этот момент в темноте тоннеля раздаются неспешные шаги. Из мрака выступает высокая фигура женщины в длинном кожаном плаще с высоким воротником.
Горгона приближается. Её бесстрастное лицо повёрнуто в мою сторону:
— До чего занятно посмотреть на вашу реакцию. Ещё бы, не каждый день попадаешь в Рейд. Тем более, с максимальной численностью в сорок бойцов.
Я задумчиво киваю, а Арианнель продолжает в своей неспешной манере:
— Учтите, детишки, будете зевать, и Рейд сожрёт вас с потрохами. Опасность тут подстерегает на каждом шагу, но и потенциальные награды весьма щедры.
Рядом стоящий Фарис застывает, глядя на Горгону с нескрываемым любопытством. Видимо, заинтригован перспективой немного приоткрыть завесу её прошлого, но Арианнель не даёт ему ответов.
А я тем временем цепляюсь за главное в её рассказе:
— Подожди… Значит, высокая максимальная численность для нас — это и вправду плохой знак? Опасности будет больше?
— Именно, — кивает Горгона. — По логике Сопряжения, чем вас больше, тем серьёзнее вызовы вас ожидают. Рейды известны высокой смертностью. Учитывайте, что после Всплеска здесь могут обитать особо опасные враги. И, разумеется, они не дремлют — наверняка уже знают о нашем вторжении и готовят неприятный сюрприз…
— Спасибо, утешила.
Когда все сорок участников операции оказываются внутри Испытания, я обращаюсь к Никосу:
— Как там остальные? Справятся без нас?
Одиссей успокаивающе хлопает меня по плечу:
— Не волнуйся, они получили приказ отступать. У них есть все шансы обогнать подкрепление. Сейчас, должно быть, уже отбыли на Маривьен. Там перегруппируются, подлатают раны и будут ждать нас с победой.
Спартанец окидывает внимательным взором собравшийся отряд, после чего громко обращается ко всем:
— Итак, господа! Назад дороги больше нет. Впереди — лишь опасность и неизвестность. Однако мы идём по этому пути не ради себя! Мы сражаемся за будущее всего человечества! Это наш шанс доказать всем, кто сомневается в землянах, что мы способны отринуть конфликты, встать плечом к плечу и хорошенько вломить любой клыкастой погани. Причём независимо от того, держит она в щупальцах бластер или нет.
Его седая борода и спокойный уверенный тон внушают доверие и вселяют силы. Я вижу, как бойцы выпрямляют спины, а страх в их глазах сменяется решительностью.
Грек продолжает, широко разведя руки:
— Конечно, риски велики, но во все времена именно люди… обычные люди совершали великие деяния, обретая бессмертную славу истинных героев. Так пусть каждый в этом зале станет героем ради тех, кто остался дома. Ради детей, которым мы подарим новый мир!
