— Верных пёсиков не заигрывают до смерти, сопляк! Зато частенько балуют за хорошую службу. Такими вот временными игрушками, когда они ломаются, — к нему притёрлись пахом с вполне себе уже ощутимым стояком. Страх кислил на языке, заставляя сглатывать, а мелкие волоски подниматься дыбом. Такому Олегу легко верилось, словно всё и в самом деле всерьёз… — Хочешь быть сломанной игрушкой, малыш?
Он отчаянно замотал головой. Не хочет. Любимой игрушкой — нормально, а вот сломанной очень нежелательно. Олег ухмыльнулся. Незнакомо, жестоко. И с силой оттолкнул, благо на кровать, а не на пол.
— Я так и подумал почему-то. Хозяйку слушаться с полуслова, с исполнением приказов не медлить. Ни в чём не перечить, — ну конечно, чтоб раб и перечил? Он не самоубийца. — Говорить, только когда спрашивают. А теперь раздевайся, и быстро!
Зачем раздеваться?! Нет, Вадик помнил про табу, про слова Лиры, но здравый смысл — одно, а страхи и подозрительность — другое. Поэтому промедлил. Олег сначала приподнял бровь, но почти сразу навис угрожающе и резко дёрнул за ногу, стаскивая уже на пол.
— Слов не понимаем, да? Ничего, строптивых игрушек хозяйка тоже любит, но недолго. Не разденешься сам, помогу я. Только после меня одежды целой не останется.
Угроза звучала слишком реально, а слова леди о широких полномочиях Олега он тоже помнил. Так что стиснул зубы и стянул футболку. Потом, медленнее, штаны. Не для привлечения внимания, просто внезапно застеснялся. Казалось бы, что такого? Они с братом какими только друг друга не видели за эти недели. Но вот так, под внимательным взглядом, отчего-то стало очень неловко.
Штаны полетели вслед за футболкой, а Олег всё стоял неподвижно и смотрел. И стоило Вадиму изобразить вопросительное выражение, криво ухмыльнулся. Чёрт! И почему он думал, что верхней одежды будет достаточно? Судя по полыхающим щекам, он покраснел… И зло стянул последнюю деталь — да на, подавись! Но удержаться и не прикрыть пах руками не получилось.
— Да кто бы мог подумать? Обученный раб вроде, а стешняшечка, что девственница перед брачной ночью. Не нужны мне твои сомнительные прелести, просто велено убедиться, что ты готов к представлению хозяйке. Руки за спину убери.
Теперь, кажется, горело всё лицо. О, он готов. Первые полчаса, как его оставили в комнате «настраиваться», как раз этому и посвятил, благо ванная рядом. А ещё он почему-то настраивался исключительно на взаимодействие с Лирой, полностью упустив из внимания Олега. Надо исправлять. В самом деле, новенький раб в чужом доме, с незнакомым окружением, наверное, не должен вести себя столь вызывающе? Если не напрашивается на плети… Но вот чего Вадик избежит с удовольствием, так это порки. А ведь в понятие «широкие полномочия» и такое может входить.
Так что, постаравшись взять себя в руки, он почти спокойно перекрестил запястья на пояснице и опустил взгляд. Пора полностью включаться в игру.
— Простите, пожалуйста, я не хотел дерзить. Как мне к вам обращаться?
— Вот теперь вижу, что передо мной вышколенный раб. А то уже начали брать сомнения. Обращаться можешь «старший». Повернись и наклонись.
Чёооорт… Нет, правда? Но делать нечего. Вот только язык сдержать опять не удалось.
— Будете проверять мою готовность пальцами… старший?
Спрашивал-то он вполне вежливо, при этом постаравшись вложить во фразу всю язвительность, какую смог в себе отыскать. Олег хмыкнул, но удар стеком по заднице вышел очень неожиданным и болезненным, заставив вздрогнуть. Зато не вскрикнуть — получилось.
— Больно надо. Да и хозяйка велела не трогать — хочет первой снять все сливки. Так что можешь расслабить попку, малыш.
Расслабишь тут… Хуже всего, что на эту бесцеремонность Олега, на чувство стыда и унижения у него неотвратимо стоял. Ладно бы такая реакция на Лиру была, так нет же, вообще на ситуацию. Может потому, что он знает — это игра, для удовольствия? Наверное. Быстрый осмотр меж тем завершился, и ему протянули какую-то тряпку. Надо же, а он и не заметил, что у Олега что-то в руках было. Куда девалось тогда, когда братец его скручивал и лапал? На пол бросил? А стек, кстати?
Господи, вот зачем ему это знать? Какие-то мысли дурацкие в голову лезут, лишь бы отвлечься от понимания — что ему дали.
Назвать одеждой эти два тряпичных куска, соединённых верёвкой, язык не поворачивался. Да и не защищали они нисколько: спереди прямоугольник до середины бедра примерно, сзади такой же и… И всё. При необходимости откидывай в сторону или за верёвку заправь и делай, что хочешь. В смысле, как подозревал Вадик, с ним будут делать, что захотят.
— Что застыл? Надевай быстрее, — можно подумать, здесь есть что надевать. — Хозяйка ждать не любит, а мы и так уже неприлично задержались. Или тебе помочь?
Ага, счаззз!
— Спасибо, я сам.
