У входа обнаружилась искусственная пальма, встроенная в свежий цемент, и информационная доска. На ней – юридическая информация типа ООО «Линия жизни» и рекламные листочки. Там обещали при помощи иглоукалывания избавить от всех видов зависимости, лечить сердечно-сосудистые и кишечные заболевания, а также избавлять от сглаза. «Широко заходят, однако».
Цыпа старательно записал статус медицинского центра со всеми кавычками, наконец-то понял, как пишется акупунктура. Записал загадочное слово и кивнул Филиппычу – пошли.
Открывая двери, Цыпа внезапно почувствовал, что к первому в жизни интервью с репортажем вообще не готов. То есть он обычно представлял себе, что и как будет, а этот момент как-то упустил. Эх, надо было не про «выкреста» спрашивать, а продумывать: что спросить, каким тоном и в каком порядке. Ладно, разберемся, только бы ладоши не потели.
Внутри было светло: на лампочках тут явно не экономили, что по нынешним временам было серьезной заявкой на успех. В широком холле в окружении все тех же пластиковых пальм значилась стойка, как в отеле, и диваны с креслами по обе стороны от нее. За стойкой широко улыбалась полная азиатка средних лет в цветастом халате с драконами и змеями, призванном, очевидно, подчеркнуть нездешность происходящего.
– Добро пожаловать, – сказала она абсолютно без акцента. – Рады приветствовать вас в центре восточной медицины «Линия жизни».
Цыпа прокашлялся, собрался с силами и спружинил к стойке.
– Здравствуйте, меня зовут Аристарх Катафотов, я корреспондент газеты «Житие мое», хотим вот написать статью о вашем замечательном центре, ознакомить читателей, так сказать. Вытянув руку в стиле Ленина, Цыпа зафиксировал добрые намерения рукопожатием и продолжил доверительно улыбаться, ожидая ответа.
– Ой, а это не ко мне, – замялась женщина и отдернула руку. – Сейчас подойдет доктор Цой, это к нему.
– Еще бы, – хмыкнул где-то сзади Филиппыч. Не обращая на него внимания, женщина церемониально поклонилась и ушла вглубь здания.
Пока ждали, Цыпа набрал со стойки рекламных листочков – пригодятся. Понял, что их некуда складывать, сделал зарубку в памяти: заиметь большую папку, а еще лучше дипломат или сумку, и сунул пачку профессору. Отошли к ближайшему дивану, уселись, Цыпа достал блокнот, обнажил ручку и вытер ладоши о джинсы – все-таки потеют, заразы.
Наконец кореянка вернулась, за ней отчетливо топал важный раскосый мужик в белом халате, очевидно, тот самый доктор Цой.
– Да у вас контора. – Цыпа встал и, улыбаясь на максимуме возможного, раскинул руки, как Иисус во время проповеди.
Кореец юмора не понял и сурово буркнул, остановившись посреди холла:
– То хотель?
«Этот – точно импортный, хорошо для статьи», – подумал Цыпа и решил не обижаться на грубую встречу. Пришлось повторить все про Аристарха и читателей. Кореец чуточку попустился, обернулся к помощнице:
– Рекламка дай.
– Та мы уже взяли. – Цыпа указал на Филиппыча, который с недовольным лицом продолжал сидеть на диване.
– Мы хотим написать о вашем центре, чтоб люди знали.
– А там написано.
«От же ж Хонгильдон[18]», – подумал Цыпа, обозлившись, но решил давить дальше.
– Вам это тоже нужно, это реклама… Бесплатная! – Он сделал акцент на последнем слове, скорчил важную рожу и скрестил руки на груди, как военачальник, оглядывающий поле битвы.
Кореец помолчал, потом сел в кресло напротив, поправил стрелочки на брюках и скомандовал тетке в халате с драконами:
– Цай нада. И Бэла зови.
Ну, хоть чай, уже хоть что-то.
Женщина обернулась быстро, молчание не успело стать гнетущим. Чая она не принесла, зато привела с собой какую-то девушку славянской внешности в скромном платье стиля «А вот от бабушки осталось».
– Бэла, – представилась та и скромненько уселась на краешек дивана, ближе к корейцу.
– О, а я терц[19], – Цыпа не отказал себе в удовольствии завернуть шуточку, профессор же в который раз фыркнул. «Зачем только я его взял?» – подумал Цыпа и в третий раз за последние четверть часа назвался корреспондентом Аристархом Катафотовым. Повторил всю бодягу про газету и читателей, жаждущих излечиться от всех болезней в «Линии жизни».
– Это очень хорошо, – осторожно проговорила девушка, бросив взгляд на надутого корейца, видимо, за одобрением.
– Согласен. Значит, нам с коллегой надо какой-то живинки, где вы были, кого лечили, а общую информацию мы возьмем из рекламы. – Фраза склеилась гладко, и Цыпа улыбнулся, на сей раз совершенно искренне.
– А вас случайно не в честь известного венгерского коммуниста[20] назвали? – некстати встрял профессор, видимо, среагировав на «коллегу».
– Мешаит, мешаит, – замахал кореец руками на профессора и указал в сторону двери. – Туда ходи… (Типа на воздух.)
– Мы вдвоем, – начал нащупывать аргументацию Цыпа, но тут Бэла пришла на помощь:
– Мне не мешает.
Ишь ты! Она была такая плотненькая, кирпичного типа, но очень миловидная, такой надо только улыбаться, на ноги никто и не посмотрит – от лица ж не оторваться.
