– Так если они неграмотные, то, наверное, нам материал про таких артистов не нужен. – И чуть погодя добавила: – Я впервые слышу об этой группе, а раз я их не знаю, не знает и читатель. И о культуре у нас есть кому писать.
Она отложила листик, чуть ли не бросив его на стол, и, довольная собой, затянулась: «Что-то еще?»
Случись подобный расклад вчера утром, Цыпа уже расплакался бы от несправедливости и, хлопнув дверью, потопал бы на базар, но сегодня он был гораздо крепче духом, хорошо все-таки иметь развитое воображение.
– Ладно, по культуре понял. Ваше светило, – продолжал он, кивнув головой в сторону балкона, – предложило статьи на криминальные темы. Что скажете за нелегальную торговлю на пляжах?
Любовь Йосифовна изогнулась на стуле в сторону балкона и крикнула: «Алеша!» Тот отозвался: «А?» (Цыпа понял, что тонкая балконная дверь позволяет все слышать по обе стороны.)
– Тут стажер предлагает написать о нелегальной торговле на пляже…
Оттуда после паузы донеслось:
– Можно, только с именами и деталями.
– Слышали?
– Да.
– Ну, тогда дерзайте.
И Цыпа ушел дерзать, так и не надерзив напоследок, хотя ой как хотелось…
Схема работы с разносом на пляже была простая: барыг нанимали на процент, на каждом пляже над ними был старший, а в целом по набережной с ментами решал вопрос кто-то уровня Рыжего.
Это было просто, понятно и известно всем заинтересованным особам: шашлыки держат армяне, сувениры – цыгане, по разносу работают наши.
Для здоровья было безопаснее сдать кого-нибудь левого, какого-нибудь залетного. Цыпа обмозговал это дело и решил, что самая подходящая кандидатура для засвета в статье – плюгавый дед с Женского пляжа по кличке Пушкин, полученной им за наличие бакенбард. У Цыпы был на него давний зуб: еще в детстве тот гонял малолеток, желавших как следует рассмотреть достопримечательности Женского.
Пушкин обычно торчал на лавочках за шашлычной, напротив большой столовой, запуская через дыру в заборе теток с пахлавой и цыганок с мячиками на резинках. Бывал он не единожды уличен старшаками в крысятничестве и крепко бит, но продолжал оставаться на своем месте всем реформам и государственным пертурбациям назло.
«Да, Пушкина можно засветить», – утвердился Цыпа и сел в парке набрасывать новую статью. С перерывами «на подумать» и отойти поссать в кусты ушло два часа. До конца статьи было далеко, но несколько гневных тезисов удалось сформулировать, что-то типа такого: «Курортники рискуют здоровьем, принимая пищу из немытых рук нелегальных торговцев». Устав от усиленной работы мозга, Цыпа решил, что на всякий случай надо получить добро у Орлова. Контора была недалеко, через дорогу и наискосок, но по классике надо было бы пореже там маячить, так что Цыпа сделал круг через сквер и зашел в управу с черного хода, через задние ворота.
Там, на проходной, естественно, стоял на страже какой-то ветеран колчаковских фронтов. Он поначалу окрысился, но стоило склеить важную рожу, наклониться к уху и шепотом спросить: «Орлов у себя?», как старикан обмяк и ушел в сторожку звонить. Оттуда выглянул в окошко и махнул рукой: давай.
Орлов встретился в коридоре, коротко кивнул и уселся на подоконник – докладывай, мол. Цыпа рассчитывал несколько на другой прием: конспирация, кабинет, дверь на замок, радио погромче и все такое прочее. Но делать нечего – помотал головой вокруг, нет ли кого из знакомых с той стороны, и приступил:
– Значит, дали задание редакционное. Мне.
– Ну?
– Перед началом курортного сезона раскрыть схемы по разносу на пляже: кто, как, от кого там.
Орлов прыснул и замотал башкой:
– Не пойдет.
– А я думал написать про этого, Пушкина с Женского, он все равно доходит.
– Слушай, кто тебя вообще просил думать? Шо ты лезешь, куда не надо?
Цыпа на секундочку закрыл глаза, собираясь с силами, и начал объяснять:
– Александр Батькович…
– Михайлович.
– Ладно, Александр Михайлович, чтобы тема работала, надо ее подогреть. Кого-то по-любому надо будет слить, можете сами выбирать.
– Вот я и выбираю – на пляжи ты не лезешь ни хера, понял? И вообще, угомонись, шо ты как выкрест на Пасху пляшешь!
Цыпа решил не сдаваться и полез в карман за блокнотом.
– Да почитайте хоть.
– Да нехер мне делать, – Орлов явно закипал, и этот чайник лучше было не трогать. – Ты, Цыпа, тута не орел и не решка, понял? Или ты рубо[16] становишься и делаешь, шо я скажу, или сам по себе ковыряешься, а я тебя потом нахожу, как труп в лимане.
Это было очень обидно: продумаешь всю схему, а тут какой-то узколобый мент, хоть и с радиотелефоном, все херит на корню. Цыпа покраснел от обиды и собирался было сказать какую-нибудь опасную гадость, как тут капитан смягчился и примирительно забросил:
– Тока не бзди, про шо писать, найдем.
Орлов побарабанил пальцами по подоконнику, помял губы и продолжил:
– Значит, по секрету тебе, тока серьезно: завтра под ночь будет шмон по одному притону, наркотики брать будем. Вот ты и распишешь, как доблестная милиция, рук не покладая, ратный подвиг… и все такое.
– А если не найдете?
– В смысле?
– Если наркотики не найдете?
