– А тебе какая разница, умник, для заглавия?
– Для себя, чисто по-дружески, шобы понять.
– Таких друзей – за хуй и в музей. От делать нам больше нечего, разбрасываться вещдоками. Мы все по-чесноку оформляем, так и запиши.
– Я найду, шо записать, это так, просто для себя.
– Цыпа, я смотрю, ты шо-то быстро приблатнился. Давно в обезьяннике не висел? – недовольно покосился Орлов и пошел подшевелить приемную комиссию, которая курила возле машины вместо того, чтобы расфасовываться по местам. Значит, не пролезло.
По дороге обратно Орлов продолжил отчитывать водителя:
– Леня, шо ты опять Кандагар устраиваешь?
– Михалыч, я серьезно жду, как уволят, так к своим, на Чечню. Там хорошие деньги дают.
– А голову там новую не дают, не?
– Это еще посмотрим, кому новая голова нужна…
– Ты ж уже на этих каруселях покатался, ты ж знаешь, шо любая война – гондонство конченное, а опять хочешь в кроссовках по горам скакать.
Оба замолчали. Цыпа сзади пытался прикинуть, как описать облаву, но понял, что уже задолбался за день – совсем башка не варит. И, по старой привычке «говорить раньше, чем думать», ляпнул:
– А я слышал, шо наши в войну в Севастополе целый госпиталь со своими взорвали, как отходили.
Орлов кивнул, но уточнил:
– И какая контра это говорит?
– Сосед с базара, профессор, он в истории петрит.
– Скажи ему, хай лишнего не трындит, от этого зубы выпадают.
– Да наши бы никогда! – ввязался в базар Леня, но выбрал для этого неудачный момент.
Орлов взялся за голову.
– От де вы все взялись мне на шею? Заткнулися оба!
Так что до управы ехали в гнетущей тишине, даже музыка не играла.
По прибытии под управу выяснилось, что Орлов заснул. Цыпа, от греха подальше, решил не выдвигать свою кандидатуру на должность будильника злого капитана и вытеснился через дверцу на улицу. Зеленые часики при входе в горотдел отсчитывали первые минуты следующего дня, было тихо и безлюдно. С моря тянуло холодным, но было понятно, что это остаточный эффект от зимы, через пару недель можно будет впервые в этом году искупаться, конечно, предварительно треснув граммов так сто пятьдесят, и чтоб еще минимум соточка ждала по выходу из воды.
Наконец из маленькой «тойоты» выпростался и Орлов. Трое из бобика вывели задержанного и с вопросительными выражениями заточек паслись у входа. Капитан сладко потянулся, помял поясницу и, поправив на поясе телефон с кобурой, повернулся к ним со словами:
– Шо вы стали? Оформляйте его. Троцкий, ко мне.
Цыпа решил, что Троцкий – это явно не фамилия, а погоняло. Люди с такой фамилией, если они и были когда-нибудь, не выжили бы в Советском Союзе. Оказалось, что подразумевался старший из бобика.
– Этого как?
– Оформляйте пока с сопротивлением, там посмотрим.
Вот тебе и ментовский подход, отдай все по-хорошему, а мы к тебе все равно по-плохому. Цыпа покачал головой: ничего, в принципе, нового, но каждый раз хотелось сделать мусорам какую-нибудь ответную пакость. Вроде бы уже и на одной стороне, а все равно воротит от ихних штучек.
– А если в отказ пойдет?
– Этот? Не думаю. Хай посидит. Тех, кто брал у него и навел, мы и так знаем, их нельзя трогать. А завтра, если сдаст этих, из Сак, перепишем на добровольную помощь следствию, понял?
– Так точно.
Троцкий продолжал мяться, не уходил – ждал чего-то еще и косился на Цыпу, стоявшего в максимально независимой позе чуть поотдаль. Орлов же не был настроен на продолжение беседы:
– Все, свободен. Завтра в обед подойдешь к Ашоту, порешаем там.
– Лады.
– Давай. Только сдайте там по всей форме, сам понимаешь, со всех сторон пасут сейчас.
– Понял, сделаем. Давай.
Орлов развернулся и сделал вид, что только заметил корреспондента.
– Сержант Катафотов! – позвал, улыбаясь.
«Надо же, зараза, все помнит».
– А че сержант?
– Ладно, старший сержант.
Цыпа подошел ближе, Орлов понизил голос и приобнял за плечо.
– Значит, со статьей не тяни, надо, чтобы она сразу вышла, понял? И не забудь отразить решающую роль товарища капитана, все дела, героизм там, шоб я был как Жеглов.
Цыпа кивнул – понял, не дурак. Орлов подвел его к багажнику, открыл и, порывшись в вещдоках, выбрал пакет травы поменьше и протянул парню:
– На.
Это было крайне неожиданно, Цыпа на всякий случай завел руки за спину – это что еще за номера?
– Да не ссы, не оформлю, – усмехнулся капитан, закрыл багажник и положил пакет сверху.
– Бери, говорю, пока я добрый.
– Шо, прямо под управой? – Цыпа понизил голос до шепота. – А если кто?
– Кто? Считай, твоя доляшка. Берешь?
Цыпа лихорадочно думал, что делать: смысла Орлову шо-то мутить, кажись, не было – взять с меня нечего, он это знает. Пока статья не вышла, я ему нужен. По всем вариантам выходило, что надо брать, пока дают. По возможности незаметно посмотрел по сторонам и быстро засунул пакет за пазуху курточки. Хозяйский[25] такой пакетик, между прочим.
Цыпа выдохнул и решил, что Орлов не так уж и плох, как для мента, после чего решил намекнуть на продолжение совместной жизнедеятельности:
– А может, сделать расследование журналистское, в Саки мотнуться, покопать?
