Госпожа де Монтревель была поражена; она с изумлением разглядывала его красивые черные глаза, высокий лоб, белые зубы, тонко очерченные губы, приоткрытые в улыбке. Она поверила, что от такого человека ей не грозит никакая опасность и что с Эдуаром не могло случиться ничего дурного.
Разбойник, напугавший ее до полусмерти, теперь стал в ее глазах воспитанным светским человеком, который оказал помощь несчастной женщине.
— О сударь, как вы добры! — воскликнула она.
В ее глазах, в ее растроганном голосе звучала горячая благодарность не только за себя, но и за ребенка.
Вместо того чтобы поспешно схватить маску и сразу же надеть ее, оставив у г-жи де Монтревель лишь смутное, мимолетное воспоминание о себе, Морган, из странного кокетства, присущего его рыцарской натуре, галантно поклонился в ответ на ее слова, дал ей время рассмотреть свое лицо, передал ей в руки взятый у д’Ассе́ флакон и лишь после этого завязал шнурки маски.
Госпожа де Монтревель оценила тактичность молодого человека.
— Будьте спокойны, сударь, — заверила его она, — в каком бы месте и при каких обстоятельствах я бы вас ни встретила, вы мне незнакомы.
— В таком случае, сударыня, — ответил Морган, — это мне надлежит благодарить вас и сказать вам: как вы добры!
— Садитесь, господа пассажиры, по местам! — крикнул кондуктор самым обычным тоном, как будто ничего не произошло.
— Вам стало лучше, сударыня? Не хотите ли отдохнуть еще немного? — заботливо спросил Морган. — Дилижанс подождет.
— Нет, сударь, не стоит; благодарю вас за любезность, я чувствую себя хорошо.
Морган предложил г-же де Монтревель опереться на его руку, она перешла дорогу и поднялась по ступенькам в экипаж.
Кондуктор уже усадил туда Эдуара.
Когда г-жа де Монтревель уселась на место, Морган, установив добрые отношения с матерью, захотел помириться с сыном.
— Не будем ссориться, мой маленький герой! — предложил он, протягивая руку.
Но мальчик отшатнулся назад.
— Я не подаю руки разбойникам с большой дороги! — ответил он.
Госпожа де Монтревель вздрогнула от испуга.
— У вас прелестный сын, сударыня, — улыбнулся Морган, — только он склонен к предрассудкам.
И, отвесив любезный поклон, он затворил дверцу.
— Счастливого пути, сударыня!
— Ну, трогай! Погоняй! — скомандовал кондуктор.
Экипаж тронулся с места.
— Ах, извините, сударь! — крикнула г-жа де Монтревель. — Флакон, вы забыли флакон!
— Оставьте его себе, сударыня, — сказал Морган, — надеюсь, однако, что все прошло и он вам больше не понадобится.
Но Эдуар вырвал флакон из рук матери.
— Матушка не принимает подарков от бандитов! — крикнул он.
И вышвырнул флакон за окно.
— Черт побери! — пробормотал Морган с печальным вздохом, который его друзья услышали впервые. — Пожалуй, я прав, что не решаюсь просить руки моей бедной Амели.
Потом он обратился к своим спутникам:
— Ну что же, господа, все готово?
— Дело сделано! — отвечали те хором.
— Тогда по коням и в дорогу! Не забудьте, что мы должны поспеть в Оперу к десяти часам вечера.
Вскочив в седло, он понесся вперед, перемахнул ров и, достигнув берега реки, смело переправился вброд, следуя маршруту, указанному им мнимым курьером на карте Кассини.
Когда молодые люди оказались на другом берегу, д’Асса́ спросил у Моргана:
— Скажи-ка, у тебя и правда упала маска?
— Правда, но мое лицо видела только госпожа де Монтревель.
— Ох! — вздохнул д’Асса́. — Лучше бы никто его не видел.
И четверо всадников, пустив лошадей в галоп, умчались по полям в сторону Шаурса.
Подъехав на следующее утро, около одиннадцати, к Посольской гостинице, г-жа де Монтревель была крайне изумлена, что ее встретил не Ролан, а какой-то незнакомый господин.
Он подошел к ней.
— Вы вдова генерала де Монтревеля, сударыня? — начал он.
— Да, сударь, — ответила г-жа де Монтревель с некоторым удивлением.
— Вы ищете вашего сына?
— Вы правы, и я не понимаю… он же обещал мне в письме…
— Человек предполагает, а первый консул располагает, — отвечал незнакомец, смеясь. — Первый консул отправил вашего сына по делам на несколько дней и поручил мне встретить вас вместо него.
Госпожа де Монтревель сразу успокоилась.
— С кем имею честь говорить? — спросила она.
— Гражданин Фовле де Бурьенн, первый секретарь консула; к вашим услугам, — поклонился незнакомец.
— Будьте любезны передать первому консулу мою благодарность, — сказала г-жа де Монтревель, — а также мое глубокое сожаление, что я не могу поблагодарить его лично.
— Но это не составит никакого труда для вас, сударыня.
— Как так?
— Первый консул приказал проводить вас в Люксембургский дворец.
— Меня?
— Вас и вашего сына.
— О, я увижу генерала Бонапарта, самого генерала Бонапарта, какое счастье! — воскликнул мальчик.
И запрыгал от радости, хлопая в ладоши.
— Тише, Эдуар, перестань! — остановила его мать и продолжала, обратившись к Бурьенну: — Извините его, сударь, это маленький дикарь, выросший в горах Юры.
Бурьенн протянул руку Эдуару.
— Я очень дружен с вашим братом, — проговорил он, — хотите поцеловать меня?
— Охотно сударь, — ответил мальчик, — ведь вы не разбойник с большой дороги.
