— Это казенные деньги, они взяты у бернских медведей; семьдесят тысяч франков золотом, остальное серебром. Серебряные монеты в мешках на империале, золото в сундуке в купе. Все правильно? Мы хорошо осведомлены?
При словах «в сундуке в купе» г-жа де Монтревель снова вскрикнула; значит, ей придется столкнуться лицом к лицу с незнакомцами, которые, несмотря на их любезность, внушали ей настоящий ужас.
— Да что с тобой, мама? Что с тобой? — нетерпеливо допытывался мальчик.
— Молчи, Эдуар, молчи.
— Почему я должен молчать?
— Разве ты не понимаешь?
— Нет.
— Наш дилижанс задержали.
— Но зачем? Объясни, зачем!.. Ах, мама, теперь я понял!
— Нет, нет, — прошептала г-жа де Монтревель, — ты ничего не понимаешь.
— Эти господа просто грабители.
— Берегись, не говори так.
— Почему? Разве это не воры? Вон они отбирают деньги У кондуктора!
В самом деле, один из верховых укладывал на лошадь мешки с серебром, которые кондуктор бросал ему сверху, с империала.
— Нет, нет, это не воры! — сказала мать. И прибавила, понизив голос: — Это Соратники Иегу.
— Ах, вот как! — воскликнул мальчик. — Значит, те самые, которые чуть не убили моего друга сэра Джона?
Мальчик сильно побледнел и стиснул зубы, тяжело дыша от волнения.
В эту минуту один из незнакомцев в маске отворил дверцу купе и обратился к пассажирке с изысканной любезностью:
— Госпожа графиня, к величайшему сожалению, мы вынуждены вас потревожить: нам, или, вернее, кондуктору, надо порыться в сундуке. Сделайте одолжение, выйдите на минуту из экипажа: Жером постарается все закончить как можно скорее.
Потом, с игривой усмешкой, веселым тоном, должно быть всегда ему свойственным, он крикнул кондуктору:
— Верно я говорю, Жером?
С высоты империала кондуктор подтвердил его слова.
Исполняя просьбу незнакомца, г-жа де Монтревель спустилась на землю первая, инстинктивно стараясь загородить собою сына от возможной опасности.
Этой минутой и воспользовался мальчик, чтобы завладеть пистолетами кондуктора.
Веселый молодой человек заботливо помог г-же де Монтревель спуститься по ступенькам, подал знак одному из товарищей поддержать ее под руку и вернулся к экипажу.
В этот миг раздались два выстрела: Эдуар выпалил прямо в соратника Иегу из двух пистолетов, и того заволокло облаком дыма.
Госпожа де Монтревель отчаянно вскрикнула и упала без чувств.
Вслед за воплем матери раздались громкие возгласы, выражавшие самые разные чувства.
Из дилижанса доносились испуганные крики: ведь все сговорились не оказывать никакого сопротивления, и вдруг кто-то вздумал дать отпор.
Трое молодых людей на миг замерли от изумления: такое происшествие случилось с ними впервые!
Они бросились к своему товарищу, думая, что он убит наповал.
Но он стоял во весь рост, целый и невредимый, и покатывался со смеху, между тем как кондуктор, умоляюще сложив руки, жалобно восклицал:
— Честное слово, сударь, там не было пуль, клянусь вам, сударь, это холостые заряды.
— Еще бы, черт подери! — воскликнул молодой человек. — Сам вижу, что это холостые заряды, но у мальчика были серьезные намерения… Не правда ли, Эдуар?
Обернувшись к своим спутникам, он продолжал:
— Согласитесь, господа, что этот прелестный мальчик — истый сын своего отца и вполне достоин своего старшего брата. Браво, Эдуар, ты будешь настоящим мужчиной, когда вырастешь.
И, заключив мальчика в объятия, он крепко расцеловал его в обе щеки.
Эдуар, отбиваясь изо всех сил, дрался как чертенок: он был возмущен, что его обнимает человек, в которого он два раза выстрелил из пистолета.
Тем временем один из незнакомцев перенес мать Эдуара на несколько шагов от дилижанса и уложил ее, подстелив плащ, на обочину дороги.
Молодой человек, с такой нежностью обнимавший Эдуара, оглянулся по сторонам и увидел лежавшую женщину.
— Однако, — сказал он, — госпожа де Монтревель все еще не пришла в себя. Господа, мы не можем бросить даму в таком состоянии. Эй, Жером, возьми к себе господина Эдуара.
Передав мальчика на попечение кондуктора, он обратился к одному из своих спутников:
— Послушай, ты человек предусмотрительный, нет ли у тебя нюхательной соли или пузырька с мелиссовой водой?
— На, держи! — отвечал тот, вынимая из кармана флакон английского уксуса.
— Ну а теперь, — продолжал молодой человек, видимо главарь их шайки, — закончи без меня все дела с папашей Жеромом, а я позабочусь о госпоже де Монтревель.
В самом деле, пора было оказать помощь бедной женщине: обморок постепенно переходил в нервный припадок, все ее тело сводили судороги, из груди вырывались глухие стоны.
Склонившись над ней, молодой человек поднес к ее лицу нюхательную соль.
В испуге раскрыв глаза, г-жа де Монтревель стала звать сына: «Эдуар, Эдуар!» — и, взмахнув рукой, нечаянно сбила маску с незнакомца, который так заботливо ухаживал за ней.
Лицо его открылось.
Этот любезный и веселый молодой человек, как, вероятно, уже догадались читатели, был Морган.
