Был на свете человек, которому Ролан поклонялся почти как божеству и уже долгое время жил в лучах славы, осенявшей этого героя, видел, как другие повиновались его приказам, сам исполнял их мгновенно и бездумно, как восточный раб. И теперь он был крайне поражен, встретившись на противоположных концах Франции с двумя могущественными организациями, враждебными власти его кумира и боровшимися против нее. Представьте себе иудейского воина Иуды Маккавея, ревностного поклонника Иеговы, с детских лет слышавшего, как призывали Царя царей, Всемогущего, Бога Мстителя, Господа воинств, Предвечного, и внезапно столкнувшегося в Египте с культом таинственного Озириса или в Греции — с поклонением Юпитеру Громовержцу.
Встречи в Авиньоне и Бурке с Морганом и Соратниками Иегу и все там увиденное, встречи с Кадудалем и шуанами и все пережитое в поселке Мюзийак и в селении Ла-Трините можно было сравнить с посвящением в некую неведомую религию; но, подобно отважным неофитам, которые, рискуя жизнью, стремились проникнуть в тайны посвящения, Ролан был полон решимости идти до конца.
Впрочем, эти своеобразные натуры не могли не вызывать у Ролана известного восхищения, и не без удивления он наблюдал за титанами, восставшими против его божества. Он прекрасно сознавал, что людей, вонзивших кинжал в грудь сэра Джона в Сейонском монастыре и расстрелявших ванского епископа в селении Ла-Трините, никак нельзя было назвать заурядными.
Что-то он еще увидит? Вскоре его любопытство будет удовлетворено: они скачут уже пять с половиной часов, и близится рассвет.
Поднявшись на возвышенность над селением Тридон, они пустились через поля, повернули направо от Вана и приехали в Трефлеан. Кадудаля все время сопровождал его начальник штаба Золотая Ветвь. В Трефлеане их ждали Идущий-на-Штурм и Поющий Зимой. Жорж отдал им распоряжения и продолжал свой путь; повернув налево, они вскоре очутились на опушке небольшого леса, что тянется от Гран-Шана к Ларре́.
Тут Кадудаль остановился, три раза крикнул, подражая уханью совы, и через какую-то минуту их окружили триста шуанов.
Со стороны Трефлеана и Сен-Нольфа небо стало светлеть, принимая сероватый оттенок. Это были еще не солнечные лучи, а первые проблески нарождающегося дня.
Густой туман стлался по земле, и уже в пятидесяти шагах ничего нельзя было разглядеть.
Кадудаль не двигался с места: казалось, он ожидал какого-то знака.
Вдруг шагах в пятистах раздалось пение петуха.
Кадудаль стал прислушиваться, шуаны переглянулись, посмеиваясь.
Петух снова запел, на этот раз ближе.
— Это он, — сказал Кадудаль, — отвечайте.
Совсем близко от Ролана послышалось рычание собаки; подражание было таким искусным, что молодой человек, хотя его и предупредил Жорж, невольно стал искать глазами свирепого пса.
Вслед за тем в тумане смутно обозначилась фигура бегущего человека, и по мере приближения она вырисовывалась все отчетливее.
Заметив всадников, человек направился к ним.
Кадудаль сделал несколько шагов ему навстречу и приложил палец к губам, предлагая пришельцу говорить вполголоса.
Добежав до генерала, гонец остановился.
— Ну что, Терновник, — спросил Жорж, — они попались?
— Как мышь в мышеловку! Если вам угодно, ни один не вернется в Ван!
— Разумеется, угодно. Сколько их?
— Сто человек, и командует ими самолично генерал.
— Сколько повозок?
— Семнадцать.
— Далеко ли от нас?
— Пожалуй, три четверти льё будет.
— По какой дороге они идут?
— По той, что ведет из Гран-Шана в Ван.
— Значит, если мы растянемся цепью между Мёконом и Плескопом…
— … то перережем им дорогу.
— Это нам и нужно.
По знаку Кадудаля к нему подошли четверо его помощников — Поющий Зимой, Идущий-на-Штурм, Лети-Стрелой и Патронташ.
Он велел каждому из них встать во главе своего отряда.
Каждый крикнул по-совиному и вскоре со своей полусотней бойцов скрылся из виду.
Туман был до того густой, что отряд за отрядом исчезали в нем, не пройдя и пятидесяти шагов. С Кадудалем осталась сотня бойцов, Золотая Ветвь и Терновник.
Жорж подъехал к Ролану.
— Ну что, генерал, — спросил его тот, — все идет так, как вы хотели?
— Да, пока что неплохо, полковник, — ответил шуан. — Через полчаса вы сможете и сами оценить положение.
— Но разве в таком тумане что-нибудь разглядишь?
Кадудаль осмотрелся по сторонам.
— Через полчаса туман рассеется, — заметил он. — А покамест не хотите ли вы закусить да пропустить глоток-другой?
— Признаюсь, — отвечал молодой полковник, — после этой скачки у меня разыгрался аппетит.
— А у меня, — продолжал Жорж, — вошло в привычку всякий раз перед битвой завтракать в свое удовольствие.
— Так вы будете сражаться?
— По всей вероятности.
— А с кем?
— Да с республиканцами. Их ведет лично генерал Гатри, и едва ли он сдастся без сопротивления.
— А республиканцы знают, что предстоит бой?
— Им это и в голову не приходит.
— Значит, вы преподнесете им сюрприз?
— Не совсем. Ведь когда туман подымется, мы окажемся на виду у них, как и они у нас.
Тут Кадудаль повернулся к игуану, исполнявшему в его войске обязанности провиантмейстера.
— Бей-Синих, у тебя что-нибудь припасено нам на завтрак?
