Соратники Иегу полностью

«Лучшим и наиболее надежным залогом длительного нерушимого мира было бы восстановление на престоле той королевской династии, которая в течение стольких веков пеклась о внутреннем благосостоянии Франции и о внешнем ее престиже. Подобное событие устранило бы раз и навсегда все препятствия, стоящие на пути к мирным переговорам; оно подтвердило бы право Франции на владение ее исконной территорией и даровало бы другим европейским народам, при условии мира и согласия, ту безопасность, каковой ныне они вынуждены добиваться другими средствами».

— Что же? — нетерпеливо перебил Бонапарт. — Я все это прочел и прекрасно понял: последуйте примеру Монка, совершайте подвиги ради другого — и вам простят ваши победы, вашу славу, ваш военный талант; унижайтесь — и вас возвысят!

— Гражданин первый консул, — возразил лорд Тенли, — никто не знает лучше меня, какая разница между вами и Монком, насколько вы превосходите его гением и громкой славой.

— Тогда зачем же вы мне это читали?

— Я прочел это лишь для того, чтобы вы оценили по достоинству следующий параграф.

— Послушаем следующий параграф, — согласился Бонапарт, сдерживая нетерпение.

Сэр Джон продолжал:

«Однако сколь бы ни было желательно такое событие для Франции и для всего мира, Его Величество отнюдь не исключает иных путей, ведущих к достижению прочного и надежного умиротворения».

Сэр Джон сделал ударение на последних словах.

— Ах, вот как! — воскликнул Бонапарт, подойдя вплотную к нему.

Англичанин продолжал читать:

«Его Величество не имеет притязаний предписывать Франции, какой образ правления ей избрать и в чьих руках сосредоточить всю полноту власти, необходимой для управления столь великой и могущественной державой».

— Прочтите еще раз, сударь! — перебил его Бонапарт.

— Соблаговолите перечитать сами, — ответил сэр Джон.

И протянул ему ноту.

Первый консул прочел.

— Это вы, сударь, предложили добавить последний параграф? — спросил он.

— Во всяком случае, я настоял, чтобы его включили.

Бонапарт задумался.

— Вы правы, — согласился он, — это очень важный пункт. Восстановление на престоле Бурбонов уже не ставится как условие sine qua non[26]. За мной признают не только военную мощь, но и силу политическую.

И он протянул руку сэру Джону.

— Нет ли у вас какой-либо просьбы ко мне, милорд?

— Единственная милость, которой я домогаюсь, — это то, о чем просил вас мой друг Ролан.

— И я уже ответил ему, сударь, что весьма охотно даю согласие на ваш брак с его сестрой… Если бы я был богаче, а вы беднее, я предложил бы дать за ней приданое…

Сэр Джон сделал протестующий жест.

— Но мне известно, что вашего состояния вполне хватит на двоих, даже с излишком, — продолжал Бонапарт с улыбкой. — И потому представляю вам приятную возможность подарить любимой женщине не только счастье, но и богатство.

Затем он громко позвал:

— Бурьенн!

Вошел секретарь.

— Воззвание отправлено, генерал, — доложил он.

— Отлично, но я звал вас не за этим, — заявил первый консул.

— Жду ваших приказаний.

— В какой бы час дня или ночи ни явился лорд Тенли, я приму его с радостью и без промедления. Слышите, дорогой Бурьенн? Вы слышите, милорд?

Лорд Тенли поклонился в знак благодарности.

— А теперь, как я предполагаю, — продолжал Бонапарт, — вы торопитесь ехать в замок Черных Ключей. Не буду вас задерживать, ставлю лишь одно условие.

— Какое, генерал?

— Если мне понадобится отправить вас с новым поручением…

— Это не условие, гражданин первый консул, это великая честь.

И лорд Тенли откланялся.

Бурьенн хотел последовать за ним, но Бонапарт задержал секретаря, спросив:

— Есть ли во дворе запряженный экипаж?

Бурьенн глянул в окно.

— Стоит, генерал.

— Тогда собирайтесь: мы едем вместе.

— Я готов, генерал, только захвачу в кабинете редингот и шляпу.

— Тогда едем!

Надев шляпу и пальто, Бонапарт сбежал по узкой лестнице и знаком приказал карете подъехать.

Как ни торопился Бурьенн, он едва успел его догнать.

Лакей отворил дверцу, и Бонапарт вскочил в экипаж.

— Куда мы едем, генерал? — спросил Бурьенн.

— В Тюильри, — отвечал первый консул.