— Вот они, преемники таких героев, как Шарет, Стофле, Кателино, Боншан, д’Эльбе, де Ларошжаклен и Лескюр! — воскликнул один из братьев.
Бретонец повернулся к нему:
— Если они дадут себя ухлопать, как те, что были до них, то какой будет от них толк?
— Хорошо сказано, — заметил Морган. — Итак…
— Итак, как только наш генерал получит ваш ответ он, снова возьмется за оружие.
— А если бы мы дали отрицательный ответ? — послышался голос.
— Тем хуже для вас! — усмехнулся крестьянин. — Как бы то ни было, восстание назначено на двадцатое октября.
— Ну что ж, — произнес председатель, — благодаря нам генерал сможет уплатить жалованье своему войску за первый месяц. Где у тебя расписка?
— Вот она, — отвечал крестьянин, вынимая из кармана листок бумаги, на котором значилось следующее:
Оставалось только заполнить пробел.
— Ты умеешь писать? — спросил председатель.
— Уж несколько слов нацарапаю.
— Ну, так пиши: «Сто тысяч франков».
Бретонец написал, потом протянул листок председателю:
— Вот вам расписка, — сказал он, — а где деньги?
— Наклонись и подними мешок, который у твоих ног, там шестьдесят тысяч франков.
Потом председатель обратился к одному из монахов:
— Монбар, где остальные сорок тысяч?
Монах открыл шкаф, вынул оттуда мешок, немного поменьше привезенного Морганом, но тоже достаточно внушительный.
— Вот сумма полностью, — заявил монах.
— Теперь, мой друг, — проговорил председатель, — поешь и отдохни, а завтра — в путь!
— Меня там ждут не дождутся, — возразил вандеец, — я поем и посплю в седле. Прощайте, господа! Храни вас Бог!
И он направился к выходу.
— Постой, — окликнул его Морган.
Посланец Кадудаля остановился.
— Еще одна новость! — продолжал Морган. — Передай генералу Кадудалю, что генерал Бонапарт покинул Египетскую армию, третьего дня он высадился во Фрежюсе и через три дня будет в Париже. Моя новость стоит твоих новостей! Что скажешь?
— Не может быть! — воскликнули в один голос монахи.
— А между тем это сущая правда, господа; я узнал от нашего друга Лепретра, он сам видел, как Бонапарт на час раньше меня менял лошадей в Лионе.
— Что собирается он делать во Франции? — раздалось несколько голосов.
— Рано или поздно мы узнаем, — отвечал Морган. — Едва ли он возвратится в Париж, чтобы сохранять там инкогнито.
— Не теряй ни минуты, поспеши сообщить эту новость нашим западным братьям! — обратился председатель к вандейскому крестьянину. — Я только что тебя задерживал, а теперь говорю тебе: «Ступай!»
Крестьянин поклонился и вышел. Когда дверь за ним закрылась, председатель произнес:
— Господа, брат Морган сообщил нам такую важную новость, что я предлагаю принять одну чрезвычайную меру.
— Какую? — в один голос спросили Соратники Иегу.
— Пусть один из нас, кому выпадет жребий, отправится в Париж и, пользуясь шифром, сообщает нам обо всем, что там будет происходить.
— Принято! — отвечали все.
— В таком случае, — продолжал председатель, — пусть каждый напишет свое имя на клочке бумаги, мы положим все бумажки в шляпу, и тот, чье имя будет вынуто, немедленно поедет в Париж.
Молодые люди в единодушном порыве подошли к столу, написали свои имена на квадратных листках, свернули их в трубочки и положили в шляпу.
Самый юный должен был стать вестником судьбы. Он вынул одну из бумажек и передал председателю; тот развернул ее.
— Морган, — прочел председатель.
— Жду ваших распоряжений, — произнес молодой человек.
— Помните, — сказал председатель, и его голос как-то особенно торжественно прозвучал под монастырскими сводами, — что ваше имя барон де Сент-Эрмин, что ваш отец был гильотинирован на площади Революции, а ваш брат убит в армии принца Конде. Внимайте голосу чести! Вот мои распоряжения!
— А еще что? — продолжал Морган.
— Что еще? — ответил председатель. — Мы всецело полагаемся на вас как на убежденного роялиста и на вашу верность!
— Тогда, друзья мои, позвольте мне немедленно проститься с вами. Я хочу еще до рассвета быть на пути в Париж, а мне необходимо кое-кого навестить до отъезда.
— Поезжай! — воскликнул председатель, заключая его в объятья. — Целую тебя от имени всех братьев! Другому я посоветовал бы: «Будь смел, тверд, решителен!» А тебе скажу: «Будь осторожен!»
