Аккуратно, чтобы не разбудить систему определения вторжений, прощупываю сеть.
А «простейший файрвол» не так-то и прост!
Спустя полчаса я оказываюсь в тупике. Мэйби видимо тоже, ведь она встаёт и выходит на улицу.
Сажусь в её кресло, чтобы взглянуть, как продвигается взлом.
Разумеется, её терминал заблокирован.
Почувствовав себя слегка дураком, пересаживаюсь обратно. И сразу же понимаю, куда копать.
В который раз убеждаюсь, что лучший вариант — прервать бесплодные изнурительные попытки и отдохнуть. Оставить мозг в покое, чтобы дать ему возможность самостоятельно обнаружить решение.
Подключаю нейросеть, и остаётся только плевать в потолок.
Дался ей файрвол! Почему бы не атаковать целевое приложение?
Мэйби всё равно, ведь это всего лишь проверка моих способностей? Или она не желает, чтобы я знал, в какую систему мы проникаем?
А я возьму, да и посмотрю!
Открывается дверь, и заходит девчонка.
— Ничего себе! Ты уже все!
Смотрю на экран.
Точно! Нейросеть нашла уязвимость и создала байпас.
— Поздравляю! Теперь ты в команде! — она целует меня в губы. — С меня подарок! Однако, он слишком большой, поэтому — завтра, с утра! — и Мэйби выпихивает меня из фургона.
«5:20»
«Как лихо во сне отразились события дня! И там у меня появилось „логово“! А Мэйби говорит, будто Эйприл, даже с похожими интонациями: „Не всякие знания приятны. Не задавай опасных вопросов, если тебе не нужны ответы“. Ха!»
— Кир?
«Но Кир-из-сна ищет правду, а я от неё бегу. Во всяком случае, по мнению Эйприл».
— Кир?
«Но почему, даже во сне, я не топовый хакер! Что за комплексы!»
— Кир!
«И что означает странный шёпот в начале сна? „Луна лишь одна. Остальные — её отражения…“ Голос странно знаком. И с каждым сном, слов всё больше… Воспоминания? Подсказки?.. Что я должен вспомнить? Что должен понять?»
— Кир!!!
— Ну чего?
— Сегодня ты не отмажешься!
Захотелось укутаться с головой и никогда не вылезать из постели.
Девочка, как всегда, прекрасно чувствовала его настроение. И, как всегда, не заботилась о деликатности.
— Вылезай! Время веселья! Рыться в прошлом, разве может быть что-то забавнее?
Оякодон, которому, в другой раз, Кир бы обрадовался, вызывал тошноту. Луковый аромат смешивался с запахом куриного мяса.
«Смерть… Всюду, всегда».
Эта курица не бегала и не умирала. Она даже никогда не существовала. Но, почему-то, от этого было не легче.
«Зато, теперь ясно, что было раньше — курица или яйцо».
— Что? Есть не хочешь? Ну и дурак! — Эйприл вырвала тарелку из рук. У неё аппетит был отменный. Коснулась пальцем носа котёнка: — Сиди здесь и жди! Ни к чему мне с тобой таскаться!
Эта идея Облаку не понравилась, клёны он обожал.
— Ай! — Эйприл уставилась на прокушенный палец. — Ты чего? Я же твой друг!
Но Облако вовсе так не считал.
Кир долго натягивал куртку, путаясь в рукавах. Эйприл презрительно бросила: «Внизу подожду», и ушла.
Спуск по лестнице превратился в проблему: от высоты кругом шла голова, ноги запутывались, попадая мимо ступенек.
— Снова застрял? Ну и копуша! — заорала девчонка, когда до земли оставалось уже пара пролётов, и принялась швырять в него гравий. Металл зазвенел.
— Прекрати!
Эйприл его не послушалась.
Наконец, Кир спустился, выслушал гневную реплику: «Будешь идти впереди! Если что, подтолкну!», и, засунув руки в карманы красно-оранжевой куртки, побрёл через антенное поле.
Бетонка искрилась, сияла, в лучах восходящего солнца. Девочка расставила руки в стороны и загудела.
— Это ещё зачем?
— Представляю, что я — звездолёт над планетой!
— Они не гудят…
— Подумаешь! — она «облетела» вокруг него пару раз.
Кир не выдержал.
— Ты ведь всё знаешь! Неужели нельзя обойтись без этого!
— Без чего? Без забав? Ходить, как ты, нудно шаркая ножками?
Кир хотел рассказать, что он вовсе не нудный и недавно был звездолётом. Но признаваться было неловко. Он даже не сомневался, что Эйприл его засмеёт.
— Я не про то! Летай на здоровье… Неужели нельзя обойтись без того, чтобы… — Кир засопел.
— …копать? — продолжила Эйприл. — Вот ещё! Прошлое мертво, прошлое — труп, гниющий в земле. У меня его нет и не будет, сколь долго бы я ни жила. Но у тебя он есть, этот придуманный труп. Значит, следует в нём покопаться. Где была бы наука без этого? Врачи не смогли бы лечить! — Эйприл подняла кусочек бетона и закинула в степь. Видимо, возле лестницы она не наигралась. — Ты очень болен, Кирилл. Эгоизмом, со всеми симптомами: страхом, апатией и унынием. Вот от него мы и будем лечить! Можешь считать меня доброй галлюцинацией, которую создал твой мозг для самоизлечения от шизофрении.
— Так у меня всё-таки…
— Нет, лишь эгоизм. Я реальна.
Чем ближе становились клёны, тем глубже в себя забирался Кирилл. На дорожке, ведущей к дому, он был уже так глубоко, что краски утратили яркость, а звуки утихли. Мир спрятался за надёжным, толстым и мутным стеклом.
Эйприл заметила его состояние.
— Трусливый моллюск, выбирайся из раковины! Ну! — и шлёпнула его по спине.
Кир не почувствовал удар.
— Не могу ничего ощутить. Уже очень давно.
— Просто не хочешь. Спрятался и видеть ничего не желаешь.
— Потому, что трус?
